Лева заметил перемену в Рогозине — старый конюх подобрел, повеселел, даже улыбнулся невзначай. Хотя говорил о вещах, никакого отношения к делу не имеющих, Лева слушал внимательно, боясь слово пропустить. Случается, люди зазорным считают помочь следствию, обронят самое главное, словно случайно, а дальше твое дело, подобрал важную информацию или валяться оставил.
* * *Ровно в шестнадцать часов Гуров вошел в кабинет Турилина. Отменив свое запрещение появляться на ипподроме, полковник попросил Гурова прибыть к этому времени.
"Турилин пригласил Леву к себе, хотя вполне мог дать ему указания по телефону. Под нажимом следователя прокуратуры полковник разрешил Леве вернуться на ипподром, но отнюдь не был уверен в правильности своего решения. Преступник опасен, работать рядом с ним следует крайне осторожно и быть готовым к прямому столкновению. Оружия Гуров, конечно, с собой не носит, правильно делает.
— Поезжайте в редакцию, — Турилин мельком взглянул на подчиненного. — Нехорошо получается, Лева, бумажку в журнале мы получили, а очерк не пишем. Некрасиво. Сейчас главный редактор совещание проводит, вы у дверей подождите. Вы меня поняли?
— Да, Константин Константинович, — Лева кивнул. — Показаться сотрудникам журнала. К редактору заходить?
— Естественно. Валя вас ждет.
— Вместе учились или воевали? — поднимаясь, осведомился Лева.
Полковник что-то искал в ящике стола и рассеянно ответил:
— С Валькой? С Валькой мы Гамлета на пересменку… — он поднял на Леву взгляд, резко захлопнул ящик. — Какое вам дело, собственно? Главный редактор журнала — Валентин Сергеевич Краснов. Марш отсюда, сыщик, видите ли, выискался.
«Быть или не быть», — напевал Лева по дороге в редакцию. Интересно на полковника в роли Гамлета посмотреть. Лева уже представил, как рассказывает в отделе о юношеском увлечении начальника, даже руки потирал.
В редакции на дверях не хватало досок крест-накрест и плакатика: «Все ушли на фронт». Лева подергал холодные никелированные ручки, заглянул в приемную. Секретарша пила чай, не ожидая вопроса, сказала:
— Редколлегия.
— Извините, — Лева прикрыл за собой дверь, давая понять, что уходить не собирается.
Стремясь сохранить губную помаду, секретарша пила чай, смешно складывая губы буквой «о».