До панических атак и любовной зависимости, слава богу, еще не дошло, но всё к тому идет.
Когда объявил о своем решении жене, та не возражала, хотя у Игната и возникло ощущение, что согласилась только потому, что побоялась ему перечить. Лишь сверкнула своими огромными глазищами да немного покраснела, ровно как и сейчас, после его резкого замечания.
— Что-то не так? — покосилась она на него, одергивая низ платья.
Игнат поборол сильнейшее желание заставить девушку надеть кофту обратно.
— После сеанса поедем и купим тебе каких-нибудь вещей, которые больше подходят твоему статусу! — проговорил он сухо.
Девушка резко посмотрела на него, собралась было что-то сказать, но не решилась."
"— Вы можете пройти! Владлен Сергеевич подойдет с минуты на минуту, — позвала их улыбчивая секретарша.
Кошкановский трудился в престижной частной клинике. Цена за прием у этого доктора была если не заоблачной, то очень близко к этим облакам расположенной. Но Игнату было не жалко. Если за эту горку золота он получит обратно в постель жену, а на тарелку вкусный ужин вместо жестких подошв, которыми она сейчас его потчует, то он согласен.
«Лишь бы Дашка такие платья для меня надевала, а в спальне почаще их снимала», — с этими мыслями шел на прием.
Секретарша проводила чету Волковых в кабинет.
— Какая шоколадная комната… — заметила жена.
Обстановка была выдержана в коричневых тонах различной интенсивности. Пол покрыт классическим паркетом, стены и шторы цвета кофе с молоком, темно-коричневое кожаное кресло и диван.
— Даш, ты что, не поела? Чего тебе шоколад мерещится?
— Я про цвет, — уточнила она и поджала губы.
Потом пошла к дивану. Устроилась в самом уголке, прямо возле лампы. Высокий, почти с Дашу, одетый в матовый плафон светильник орошал комнату мягким теплым светом.
Игнат устроился на другой стороне дивана, только собрался предложить Даше заехать после сеанса в «Шоколадницу», как дверь кабинета открылась и появился Кошкановский.
Когда Игнат представлял себе маститого доктора психологических наук, на ум приходил мужчина лет пятидесяти, седовласый, возможно с брюшком, но никак не шкет метр с кепкой в прыжке с черными, как смоль, волосами, загорелой кожей и живыми, горящими глазами. Ладно бы просто был низкорослым да смуглым, так еще и выглядел максимум на тридцать. Небольшая бородка, видимо, призванная добавить ему солидности, каким-то мифическим образом еще больше его молодила.