— Голоса тоже готовы, говорят, что будут помогать по мере возможностей. А еще просят отсесть подальше от тебя… Ой! Они сказали, что я не должна была произносить это вслух! Теперь просят прощения, и… — девушка тяжело вздохнула. — Ну вот, опять плачут. Да что ж такое… Командир, а можно эксперимент?
— Давай, почему бы и нет?
Кобра сразу подсела ближе и ухмыльнулась.
— О, плач стал громче! — воскликнула она и подсела вплотную ко мне. — Теперь они бьются в истерике! А если так… — Кобра пересела ко мне на колени и слегка приобняла.
— Это что у вас за эксперименты такие? — послышался голос Кати и мы резко обернулись. Ага, понятно, откуда аура взялась. Я тоже почувствовал, кстати.
— А пойду-ка я посмотрю, как там Художник поживает, — принял я единственно верное решение. Прошелся по самолету и заглянул в кабину, где Художник искал что-то под креслом пилота и тихо матерился себе под нос.
— Да какой там? Ты мне выделил пятнадцать минут, чтобы разобраться с совершенно незнакомой техникой! — возмутился он. — Этого недостаточно! Вот где находится рычаг управления тяговой заслонкой? Или тумблер вихревого стабилизатора? Где? Это же не обычный кукурузник, а новейший десантно-штурмовой самолет! Тут три дня надо, не меньше!
— Ну, три дня, значит, три дня, — не стал с ним спорить.
— Почему это объясню? Что мне ей надо объяснять? — прищурился он.
— Ну а как иначе? У нас боевое задание начинается через пятнадцать минут, а ты говоришь, что три дня, — развел я руками. — Но ты не отвлекайся, мы же не спешим…
— А ко мне какие претензии? Чего надо Ирине объяснять, если задержка тут только из-за тебя? — возмутился Художник.
— А как же эти твои заслонки и вихревые тумблеры?
— В жопу тумблеры! Я готов! — рыкнул он.
— Тогда вперед…
— Есть полный вперед! — закричал Художник и самолет тут же сорвался с места, начав набирать высоту.
Задание заключается в том, что нам надо хорошенько испытать не только этот самолет, но и установленные в нем новейшие капсулы десантирования.