Правда, за офицерский стол его пустили не сразу и пришлось продемонстрировать свою силу. Но даже этот инцидент не смог испортить его настроение.
Спустя еще два часа экзорцист так и не вышел из комнаты. Некоторое время Михрибан стоял под дверью и пытался подслушать, но там было относительно тихо. Только иногда были слышны шаги и натужное пыхтение, а значит старик делает свою работу. И чем дольше он там находится, тем больше духов и демонов будет уничтожено!"
"Потому настроение лишь стало еще лучше и вот так, с улыбкой на лице, Михрибан отправился в штаб.
Командование не горело желанием выделять столько ресурсов, но внутри великого пустынника пылала жажда мести, потому и он отступаться не планировал. И так, в жарких спорах он не заметил, как пролетело еще несколько часов.
— Ты разберись сначала со своими неудачами! — командующий напомнил Михрибану, что тот в последнее время стал допускать непозволительно много ошибок.
— Вот именно! Надо разобраться! А все эти неудачи — они же от Константина! А он на той базе сейчас, — в очередной раз пытался доказать это пустынник.
— Да, конечно, Михрибан. Мы все уважаем тебя и твое мнение… — замялся командир, — но… Ты же понимаешь, что с той же парадной формой — это твоя личная промашка. Ну и проспать диверсионную группу противника — тоже.
— Да как вы не понимаете? Это всё демоны! Всё они! Они ополчились на меня! — схватился за голову Михрибан. — И вообще, совсем скоро я разберусь! Я вызвал экзорциста, и он вот-вот…
— Господа… — комната кабинета командующего открылась и внутрь зашел бледный понурый экзорцист. Выглядел он уставшим и почему-то прикрывал лицо ладонью.
— Ха! А вот и он! Сейчас он вам всё расскажет и докажет, что я прав! — возликовал пустынник. — Вы узнаете, что это всё проделки врага и демонов!
— Ну? Это так? — нахмурился командующий и посмотрел на экзорциста.
— Всё там чисто… — потупил взгляд экзорцист и убрал руку, а под глазом у него оказался свежий фингал. — Нет там никого, я проверил всю комнату. Даже под кровать заглянул.
— И что? Совсем ничего?
— Мне стыдно говорить, господин командующий, — замялся тот, — но еще более стыдно должно быть такому уважаемому человеку.