"
"Как минимум, стражники максимально бережно надели на него кандалы, и даже подложили мягкую тряпочку, чтобы не натирало. После чего проводили в другую камеру, еще большего размера, и с еще лучшим видом из зарешеченного окна.
Хотя по пути возникли некоторые сложности. Когда Гульф шел через второй круг, кто-то из заключенных увидел его через окошко в двери и, оскалившись, начал выкрикивать неприятные слова.
— Дайте его мне! Я научу его королевство любить! — захохотал заключенный. А побледневший в очередной раз стражник подошел к двери и ткнул заключенного копьем.
— Молчать, придурок! Это жрец самого Лабладута!
Больше происшествий по пути не было, и потому вскоре Гульф расположился в своей камере. Он осмотрел удобную мебель, посмотрел в окно, и помотал головой, увидев картину на стене.
— У вас что, нет здесь свежих фруктов? — возмутился он.
— Не положено! — рявкнул местный надзиратель и захлопнул дверь. А через минуту дверь открылась, и он принес чашу полную различных фруктов. — Вам нарезать? Очистить от кожуры?
* * *Оперативники висели на турнике вот уже полчаса, а под ними расхаживали две страшные ядовитые твари, покрытые черной чешуей.
— Ну, и куда теперь? — безразлично проговорил командир отряда.
— Ой, да какая разница? — отмахнулся один из оперативников. — Пойдем, посмотрим хоть.
Мужчины понимали, что после очередного испытания их ждет следующее, не менее страшное, и сделать с этим ничего не выйдет.
— Охохо! В этот раз вам не повезло, парни! — стражник по-дружески похлопал Константина по плечу. — Честно, сочувствую. Вот искренне… — он помотал головой. — Конечно, наш начальник зверь и нелюдь, но не думали, что до такой степени.
— А, ну и ладно, — отмахнулся оперативник.
— Нет, вы не поняли. Этот псих поклоняется жесточайшему божеству. Он лично избил друга нашего начальника оторванной ногой! Сначала оторвал, а потом забил! А его младший послушник в одиночку перебил сотню стражников, а потом сбежал! — начал оживленный рассказ стражник, но оперативники и бровью не повели. Они уже наслушались угроз, потому на слово не верят ни единому слову.