Уже привыкшие к виду алатов десантники второй день обсуждали новое дивное диво, а именно капитана лейб-гвардии и не отходящего от него ни на шаг огромного кота, имевшего к тому же звание лейтенанта. Ошейник с погоном и карточка-допуск, прикрепленная к нему, об этом прямо говорили. Кроме того, каждый мог посетить тренировочный зал и убедиться в том, что прозвище «машина смерти» к Малышу прилипло не зря.
Алексей лишь посмеивался, глядя на перетиравших ему кости десантников, уделяя все свободное время написанию отчета о командировке, длившейся всего две секунды земного времени, а для него занявшей целые сутки.
Бортовой регистратор скафандра, запечатлевший всю короткую одиссею Алексея, Император сначала посмотрел в полном одиночестве, потом походил по отведенной под кабинет каюте и, опустившись в кресло, обхватил голову руками. Посидев так несколько минут, он нажал на коммуникаторе кнопку вызова секретаря.
— Пал Андреич. Не сочтите за труд, ознакомьтесь. — Император кивнул на стол, где лежал планшет со вставленным мемокардом.
Исаковский смотрел запись гораздо дольше, чем император, из-за того что некоторые моменты просматривал буквально по кадру.
— Ты хоть понимаешь, что этот парень в очередной раз принес в клюве?
— Насчет клюва пока затрудняюсь, но «Героя» он точно заработал.
— Мы ведь можем через эту библиотеку переправить людей хоть вовнутрь бункера!
— Нам еще непонятно, как хранитель отреагирует на вооруженный отряд в своей кладовой, — поспешил охладить пыл Александра подполковник.
— А если они пронесут фузионный заряд?
— Это, конечно, аргумент, — согласился Исаковский. — Только ответь мне, а нужно ли нам уничтожать этот бункер? Не будет ли гораздо эффективнее завалить входы-выходы и обрезать им связь? Через пару месяцев они там перегрызутся так, что сами попросятся наружу.
— А если не попросятся? Запасов в бункере, как мне доложили, на сто лет. Даже свой медицинский центр есть. Могут продлять свои жизни довольно долго.
— И кем они вылезут? — Исаковский усмехнулся. — Изгоями? Да кому они тогда будут нужны?!
— Мне нужны, — глухо произнес Александр. — Я хочу судить этих подонков. Судить и повесить.
— Мечтаешь о втором Нюрнберге?
— Да. Представь себе. — Император вскинул голову.