С натугой отвалив тяжеленную стальную дверь бывшего бомбоубежища, украшенную настолько, насколько вообще можно украсить подобную деталь интерьера и от этого ставшую похожей именно на то, чем она и была на самом деле, а именно – на размалеванную во все цвета радуги стальную гермодверь, он пропустил Стручка вперед и вошел следом, заперев дверь за собой и приветственно кивнув охраннику с бульдожьей физиономией и короткоствольным автоматом поперек похожего на надутый желудочными газами дирижабль брюха. Охранник кивнул в ответ, сохраняя каменное выражение лица.
Они прошли мимо забранного частой решеткой поверх пуленепробиваемого стекла окошка кассы, где озабоченные кассиры подсчитывали выручку, обменялись приветствиями с еще одним охранником и вошли в следующую дверь. Здесь опять стал слышен шум амфитеатра, похожий на прибой, и Кутузов подумал, как много звуков могут издавать каких-нибудь сто человек, если их как следует завести. Кутузов поманил охранника за собой и жестом указал ему на одну из нескольких дверей, выходивших в рекреацию.
– Погоди, – сказал он. – Найди Быка, Урюка и Сипатого и пошли их сюда.
Охранник кивнул и исчез. Стручок закурил и привалился плечом к стене возле двери.
– Подождем, – сказал он.
Глава 11
Юрий Французов прошелся из угла в угол камеры, нервно похрустывая суставами пальцев. Помещение, в котором его заперли, не было тюрьмой в прямом смысле этого слова, но иначе, как камерой, назвать его было трудно.
Лампочка сильно обросла пылью, и свет ее, и без того слабенький, казался от этого совсем сумеречным.
Капитан понимал, что его заманили в примитивную ловушку, выйти из которой можно было только ногами вперед. Он понял это уже тогда, когда услышал в телефонной трубке срывающийся голос Ирины и, схватившись за распоротый ножом Смыка нагрудный карман, обнаружил, что лежавший там паспорт пропал.