Я бы не удержался: обязательно сказал бы, что машину кобель угнал.
– И то правда, – согласился Комбат. – Ладно, намек понял. Когда решу в Питере пройтись по бабам, Серегу в салоне запирать не буду. Так и быть, возьму с собой.
– Вот еще, – сердито буркнул Сергей с соседнего сиденья, заливаясь густой краской и от этого еще больше сердясь. – Нужны они мне больно.
– И то верно, – согласился Комбат, делая вид, что не замечает, как смутился подросток.
Он запустил двигатель, хлопнул дверцей и, помахав на прощание Подберезскому, выехал со двора.
– Нравится тебе Андрей? – спросил Рублев, направляя машину в сторону Ленинградского шоссе.
– Нормально, – ответил Сергей, дисциплинированно защелкивая ремень безопасности: он не хотел, чтобы у Рублева были из-за него неприятности. – Он вроде вас, веселый и не задается.
Они проезжали мимо Белорусского вокзала. Комбат хотел спросить у Сергея, не тянет ли того обратно на вокзал, на волю, к старым приятелям, но прикусил язык.
– Завидую я тебе, Серега. Впервые едешь в Питер.
Это ж сколько ты всего интересного увидишь! Три дня, конечно, для Питера не срок, но на то, чтобы влюбиться, хватит.
– В кого влюбиться? – настороженно спросил Сергей."
"– Да в город, в город влюбиться, – усмехнулся Комбат. – Женить я тебя пока что не собираюсь. А что это ты так разволновался? Есть кто-нибудь на примете?
– Да ну вас, – отворачиваясь к окну, буркнул подросток. – Никого у меня нету.
– А вот и врешь, солдат, – покосившись на него, сказал Комбат. – Ведь врешь же?
– С чего это вы взяли, что я вру? – спросил Сергей, разглядывая проносившиеся мимо машины так внимательно, словно приехал из оленеводческого поселка, в котором сроду не видели легковых автомобилей.
– A y тебя уши красные, – сказал Рублев, – так что зря ты отворачиваешься. И краснеешь, между прочим, тоже зря. Влюбляться не стыдно, особенно в твоем возрасте.
– А в каком стыдно? – заинтересованно спросил Сергей, поворачиваясь к нему.
Комбат задумался.
– А черт его знает, – честно ответил он. – Ни в каком, наверное.