Игра без правил

""

Комбат скептически усмехнулся: как-то все-таки не верилось, что вчерашние школьники смогут с ним сладить, будь их хоть сто человек.

""Ну, – подумал он, – сто не сто, а десяток-другой мне еще вполне по плечу. Черт знает что в голову лезет.

Называется, приехал человек отдохнуть: сидит за рулем и прикидывает, сможет он силой прорваться на территорию военного училища или не сможет. Детский сад.""

Оставив машину на площадке перед домом Французова, Комбат вошел в подъезд, порадовавшись тому, что дверь до сих пор не оборудовали кодовым замком.

То есть, по большому счету, радоваться тут было особенно нечему: подъезд находился в ужасном состоянии, а лифт явно регулярно использовали в качестве туалета, но в данном случае для Комбата, не знавшего кода, это было вполне удобно."

"Заглянув в кабину лифта, Рублев брезгливо сморщил нос и отправился на восьмой этаж пешком, по дороге изучая настенные росписи, которыми были богато изукрашены лестничные марши. Помимо обычной, писанной от скуки похабщины, сопровождавшейся неумелыми натуралистическими изображениями отдельных органов и целых композиций из двух и более фигур, здесь порой встречались и довольно интересные высказывания, и целые стихотворные отрывки, посвященные предметам воздыхания авторов.

Еще здесь помещалась целая антология музыкальных стилей и направлений, в которых Рублев ничего не понимал и даже был не вполне уверен, что, к примеру, две взаимоисключающие надписи – ""Рэйв – это вышка и полный кайф"" и ""Рэйв – дерьмо, я от него блюю"", сделанные одна под другой, относятся к музыке, а не к стилю одежды или какому-нибудь экзотическому напитку. Ближе к шестому этажу вдохновение наскальных живописцев понемногу стало иссякать, а на восьмом ему удалось обнаружить только нарисованный из пульверизатора круг с точкой в центре и надпись под ним, сообщавшую, что какой-то неизвестный майору Рублеву Сека, оказывается, имеет не правильную сексуальную ориентацию.

Перед дверью квартиры Французовых Комбат не стал переводить дыхание.

Он совершенно не запыхался, поднявшись по восьми лестничным маршам. Он позвонил, подождал ответа, снова вдавил белую пуговку звонка и долго слушал мелодичный перезвон, доносившийся из квартиры.

""Вот черт, все-таки не повезло, – подумал он, опуская руку. – Он уже уехал. Однако, а куда же подевалась Ирина? В школе-то сегодня точно выходной.

Или им тут, в Питере, Москва не указ?""

Он спустился вниз и с полчаса бродил у подъезда.