Крашеная платиновая блондинка лет сорока, тянувшая приблизительно на пятидесятый размер одежды и сороковой номер обуви, абсолютно голая, абсолютно пьяная и с головы до ног перемазанная губной помадой, тяжело сползла со своей партнерши, которой, судя по фигуре (лица Рублев не видел), было никак не больше двадцати лет, и села на краю огромной постели, широко, по-мужски расставив ноги с массивными бедрами и сухими, почти лишенными мускулатуры икрами. Взглянув на густой рыжеватый мех, покрывавший низ ее живота и занимавший ненормально много места, Комбат поспешно отвел глаза и стал смотреть на ее партнершу.
"– Тебе чего, мужик? – совершенно пьяным голосом спросила хозяйка. Дотянувшись до туалетного столика, она сгребла стоявшую на нем початую бутылку шампанского и надолго присосалась к горлышку. Вино, пузырясь, стекало по ее щекам и отвисшей дряблой груди. – Трахаться будешь? – поинтересовалась она, утолив наконец жажду и не глядя сунув бутылку на место. – Только, чур! начинать с меня, иначе пошел на хер.
– Обязательно, – сказал Комбат. – Только сначала мне надо переговорить с вашим мужем.
– А ты кто такой? – спросила Анна Павловна Горохова. – Может, ты мент?
– Как можно, – обиженно развел руками Рублев.
– Нет? – удивилась хозяйка. Ее сильно качнуло, и она с трудом поймала ускользающее равновесие. – Зря. Я-то думала, что мой барашек наконец допрыгался. Тогда чего ты приперся?
– Мне нужно поговорить с вашим мужем, – терпеливо повторил Рублев.
– Так я же говорю: чего ты сюда приперся? Он же дома почти не бывает, сморчок этот.., импотент вонючий.
– А где он бывает? – вежливо поинтересовался Борис Иванович, видя, что его собеседница норовит заснуть сидя.
– Ой, как ты мне надоел, – капризно сказала она.