— Мать, оставайся здесь, я вернусь, как только огонь погасят.
Он выбежал. Кейтилин сразу услышала голос сына за дверью, приказывающий стражам, караулившим комнату снаружи; потом все они вместе бросились вниз по лестнице, перепрыгивая разом через две или три ступеньки. Во дворе послышались крики «Огонь!», вопли, звук бегущих ног, ржание испуганных лошадей и отчаянный лай собак. Потом лютоволки умолкли, но она поняла, что все равно слушает эту какофонию.
Кейтилин мысленно произнесла благодарственную молитву семи ликам бога и подошла к сыну.
Когда Кейтилин отвернулась от окна, рядом с ней в комнате оказался мужчина."
"— Ты не должна была сейчас находиться в комнате, — проговорил он кислым голосом, — никого здесь не должно быть. — Невысокий грязный мужчина, в бурой одежде, пахнущей лошадьми. Кейтилин знала всех, кто работал на конюшне, но он был не из них.
Кейтилин посмотрела на нож, потом на Брана.
— Нет, — сказала она. Слово застряло в ее горле свистящим шепотом.
Должно быть, он все-таки услышал ее и пробормотал:
— Это милосердие; он уже мертв.
— Нет, — сказала Кейтилин теперь громче, голос вновь вернулся к ней. — Нет, ты не сделаешь этого!
Она бросилась к сыну, хотела позвать на помощь, но человек умел двигаться быстрее, чем она могла предполагать.
Кейтилин подняла вверх обе руки и со всей силой надавила на лезвие, отводя его от своего горла. Она слышала, как убийца сопит возле ее уха. Пальцы сделались скользкими от крови, но она не могла выпустить кинжал. Рука плотнее зажимала рот Кейтилин, лишая воздуха. Она дернула головой в сторону и умудрилась впиться в ладонь зубами.
— Ты не должна была оказаться здесь, — тупо проговорил он.
Кейтилин заметила, как через открытую дверь позади него скользнула тень.