Они рассказывали, как потом Нед повез меч сира Эртура к прекрасной и юной сестре сраженного рыцаря, леди Эшаре Дейн, высокой и светловолосой, с очаровательными фиолетовыми глазами, ожидавшей своей судьбы в замке, именуемом Звездопадом, что стоит на берегах Летнего моря.
Потребовалось две недели, чтобы она набралась храбрости, но наконец однажды ночью Кейтилин спросила своего мужа о ней, спросила прямо в лицо.
В тот единственный раз за все прошедшие годы Нед испугал ее.
— Никогда не спрашивай меня о матери Джона, — отвечал он голосом холодным как лед.
Ей пришлось повиноваться, она все рассказала, и с этого дня все сплетни прекратились, а имя Эшары Дейн никогда более не упоминалось в Винтерфелле.
Кем бы ни была мать Джона, Нед, наверное, пылко любил ее, потому что никакие уговоры Кейтилин не могли заставить его отослать мальчика. Лишь этого она не могла простить ему. Кейтилин научилась любить мужа всем сердцем, но так и не сумела заставить себя полюбить Джона.
— Джон должен уехать, — сказала она.
— Они с Роббом дружат, — проговорил Нед. — Я надеялся…
— Он не может оставаться в Винтерфелле, — обрезала его Кейтилин. — Он твой сын, а не мой.
Муж отвечал ей раненым взором.
— Ты знаешь, я не могу взять его на юг. Для него нет места при дворе. Мальчишка — бастард… ты знаешь, что будут о нем говорить. Его заклюют.
Кейтилин решила не уступать мужу, несмотря на его просящий взгляд.
— Говорят, что твой приятель Роберт сам является отцом дюжины бастардов.
— И никого из них не видели при дворе! — вспыхнул Нед.
Ярость накатила на него. Он сказал бы и худшее, но вмешался мейстер Лювин.
— Возможно другое решение, — проговорил он спокойным голосом. — Несколько дней назад ваш брат Бенджен явился ко мне с разговором о Джоне. Похоже, мальчика тянет к Черным Братьям.
Нед казался потрясенным.
— Он захотел вступить в Ночной Дозор?!
Кейтилин отошла к окну.