Серьезно, я сидел тут последние двадцать пять минут, не слыша ни единого слова Гибси, поскольку все мое хреново внимание занимала девчонка, которая явно не желала иметь со мной ничего общего.
Мысли о Шаннон все выходные всплывали где-то на заднем плане; ладно, на переднем.
Я дни напролет раздумывал о ее реакции на меня после матча в пятницу. Я помнил, как она убегала.
Сегодня утром после первого урока она встретилась мне в коридоре, и это взбудоражило.
Разумеется, она застенчиво улыбнулась, потом опустила голову и быстро прошла мимо, но она оказалась рядом.
Она оказалась в моем пространстве.
А это означало, что мое внимание и мысли целиком сосредоточились на ней.
Я жутко ненавидел это состояние.
Я вдруг понял, что хочу ее. Это вообще никуда не годилось и было чревато большими неприятностями, но желание никуда не исчезало.
Я хотел Шаннон Линч.
Хуже того, я не просто ее хотел, она всерьез мне нравилась.
Ее окружало что-то милое и приятное, и мне нравилось это ощущать, оказываясь рядом с нею.
Мне нравилось, как она смотрит, говорит, держится.
Мне нравилась целая куча всего, что было с нею связано, но странное дело: мои симпатии совершенно не касались того, что у нее под одеждой.
Вернее, не совсем так.
Я до одури думал о том, что нашел бы у нее под одеждой, и мне до одури нравилось это представлять.
Но это еще не все.
В том, что касалось ее, всегда было что-то большее.
Однако я был по горло занят и не мог тратить время на девчонок, а общение с этой конкретной втягивало меня в мир проблем.
Я знал, как все это действует: ты проводишь много времени с девчонкой, у тебя пробуждаются чувства, а там, где пробуждаются чувства, пробуждается и желание трахаться.
На таком карнизе долго не удержишься.
Я вообще не хотел на него вступать.
— Да, ты ничего не делаешь, — саркастически протянул Гибси и передвинулся. Теперь из-за него мне было плохо видно Шаннон. — Только мысленно раздеваешь ее у себя в голове.
— Ничего подобного, — прорычал я, сердито глядя на него.
Так оно и было.
Так оно, мать его, и было.
Черт, неужели это так очевидно?
— Именно так очевидно, — констатировал Гибси, явно прочитав мои мысли. — И еще кое-кто мне тоже очевиден, — добавил он, ткнув правой рукой себе за спину. — Эта демоническая сука.
Я, не глядя, знал, что он говорил о Белле.
Она сидела на противоположном конце нашего стола, с несколькими парнями-выпускниками из нашей команды. Бoльшую часть перемены она пыталась вывести меня из себя.
Не срабатывало.