Там было больше картинок, чем слов, и все такое, но ее нельзя было читать без родителей. Клянусь, я всерьез поверил, что гребаное небо на меня упадет. — Он мотнул головой, словно прогоняя воспоминания. — Потом целых, блин, три недели спал не столько на кровати, сколько под ней, пока отец не сжалился и не переселил меня в комнату на первом этаже.
— Зачем? — громко засмеялась я. — Какой смысл перебираться на первый этаж, если небо все равно на тебя упадет?
Джонни улыбнулся, и ямочки на его щеках стали заметнее.
"— Видишь ли, — начал он, стуча указательным пальцем по голове, — своим наивным шестилетним умом я решил: если небо действительно упадет, оно пробьет крышу, а вот перекрытие между этажами может и не пробить. Так что на первом этаже мои шансы выжить повышались.
— А ты был башковитый мелкий, да?
— В чем-то да, — ответил Джонни, смеясь вместе со мной. — И полный дебил.
— Вау! — воскликнула я между приступами смеха. — Все лучшее, чтобы выжить.
— Настоящее бойскаутское выражение, — лукаво улыбнулся Джонни.
— Ты был в бойскаутах?
— Черта с два, — ответил Джонни, засмеявшись еще сильнее. — Что я там забыл? — Чувствовалось, мои вопросы доставляли ему удовольствие. — Кстати, а ты бывала в девчоночьих скаутах?
— Нет, и близко не подходила, — покачала я, подавляя желание хихикнуть. — Мои навыки выживания никуда не годятся.
— Я и не знал, — уже более серьезным тоном ответил Джонни.
Выражение лица у него тоже изменилось, сделавшись напряженнее.
Мне стало трудно выдерживать его взгляд.
Они показывали 20:25.
Боже, сколько времени пролетело за болтовней!
— Скажи мне кое-что, — вдруг попросил Джонни. Он по-прежнему улыбался, взгляд был мягким, как и голос. — Почему ты перевелась в Томмен?
Вопрос застал меня врасплох.
— Я… это… — Я сжала руки, хрустнув костяшками, и тяжело вздохнула. — Мне понадобилось сменить обстановку.
— Сменить обстановку? — недоверчиво переспросил он. — В середине года, когда тебе предстоят экзамены на аттестат младшего цикла?
— Все сложно, и вообще это личное…
Не договорив, я отвернулась к окошку, хотя там не было ничего, кроме темноты.
Наш разговор свернул в очень неприятную мне сторону.
Каждый раз, стоило подумать о прежней школе, меня захлестывало волной ужаса.
Я ни с кем не хотела обсуждать причины перевода.
— Эй! — Его пальцы коснулись тыльной стороны моей кисти. Его голос звучал совсем рядом, мягкий, но настойчивый.