— Так ты один дома?
— Мне же не четыре годика, — усмехнулся он.
— Конечно, — торопливо согласилась я и покраснела."
"— Родители часто ездят по работе, — пояснил он, сжалившись надо мной. — Обычно я тут один.
Не знаю почему, но его слова зацепили меня.
«Обычно я тут один».
Какое печальное признание.
Джонни вдруг нахмурился, наклонился ко мне и обхватил ладонью мой подбородок.
— Это что такое? — спросил он убийственно спокойным голосом, обжигая меня своими синими глазами.
— Ты о чем? — спросила я, испугавшись вопроса.
Приподняв мне подбородок, он отвел волосы с плеча и глухо зарычал.
— Вот это, — пояснил он, проведя большим пальцем по скуле. — И это, — добавил он, дотронувшись до брови.
Прикосновение было очень нежным, и я дернулась не от боли, а от натянутых нервов.
Джонни убрал руку с моего лица, но остался стоять рядом; так близко, что я видела, как пульсирует жилка у него на шее и как он играет желваками.
— Шаннон, что случилось с твоим лицом?
— А, ты об этом.
Нервно засмеявшись, я забросила волосы за ухо.
Я тут же пожалела об этом, ощутив густую, похожую на сопли собачью слюну, потянувшуюся от волос к пальцам.
Не так уж и плохо выглядеть бездомной, и волосы, мокрые от собачьей слюны, только делают картину реалистичнее.
— Да, об этом, — бросил Джонни, сердито глядя на мою щеку. — Кто это сделал?
— Никто. Младший брат построил башню из лего, я споткнулась о нее и чуть не убилась о кухонный стол.
Я отрепетировала этот текст до совершенства для завтрашнего объяснения в школе, и он без запинки вылетал у меня изо рта с полным правдоподобием.
Я так долго врала о том, откуда у меня синяки и ссадины, что теперь это давалось мне без усилий.
— Надеешься, я в это поверю? — ошарашил меня Джонни.
Я исподлобья посмотрела на него.
Это было хорошее объяснение.
Убедительное.
Почему же он не купился?
— Да, — выдавила я, раздраженная его прямотой. — Потому что так оно и было.
Джонни выгнул бровь:
— Ты правда пытаешься мне внушить, что сама себе поставила синяк?
— И такое бывает, — ответила я, невозмутимо пожимая плечами.
— Обычно нет, — тут же возразил он. — Для такого синяка ты должна на полной скорости врезаться в препятствие, — добавил он, недоверчиво глядя на меня. — Ты убегала? — спросил он. — От чего? Или от кого? — допытывался он, подойдя ближе.
Во мне проснулся инстинкт самосохранения, лица трех младших братьев стояли за моими следующими словами.