— Ну, «воскресатор» точно существует.
— Говорю же, нет. — Я начал заводиться. — Это фонетически и грамматически неверное слово.
— Грамматически неверное? — Гибси уперся в меня взглядом. — Кто это у нас тут, мистер продвинутый курс языкознания? Думаешь, если прочитал «Великого Гэтсби» и Шекспира, то все знаешь? Не в этот раз. — Гибси постучал себе по виску. — В этот раз я тут самый умный.
— Это называется элементарное понимание, мистер базовый курс языкознания, и говорю тебе, ты ошибаешься.
Он почесал затылок.
"— Гибс, сосредоточься, — потребовал я. — Старик, мне нужна твоя помощь.
— Не могу, — буркнул он, нахмурив лоб. — Джонни, я знаю, что прав, я каждое воскресенье хожу на службу.
— Рад за тебя, — насмешливо произнес я. — Может, ты помолишься Иисусу и попросишь у него немного здравого смысла? — Едва слова слетели у меня с языка, как Гибс встал, подошел к двери и отволок в сторону кресло. — Гибс, какого хрена! — рявкнул я. — Куда ты уходишь?
— В библиотеку, — ответил он, распахивая дверь.
— Прекрасно, — покорно пробурчал я. — Вали.
Не прошло и десяти минут, как Гибси вернулся со смущенной физиономией.
— Такого слова нет, — объявил он, входя в гостиную.
— Знаю, — невозмутимо ответил я. — А теперь, когда ты это выяснил, можешь мне помочь?
— Просто не понимаю, — простонал Гибси, плюхаясь на стул рядом со мной.
— Гибси, умоляю!
— Джонни, мне просто нужно это слово.
— Отлично, пусть будет, оно твое, — согласился я, теряя терпение. — Можешь его застолбить. Блин, напиши издателю Оксфордского словаря и потребуй, чтобы его туда вписали. Ради всего святого, просто помоги мне.
— Возможно, я так и сделаю, — просопел Гибси, ероша свои светло-каштановые волосы. — Ладно, выкладывай, что там у тебя.
— Она мне нравится, — сказал я, тяжело вздохнув.
— Та-а-а-ак, — протянул он. — И проблема заключается в том, что…
— В этом и дело, — бросил я. — Гибс, она мне нравится. В смысле, правда нравится, типа как… ну, очень. Сильнее, чем просто тупо нравится, господи…
— Чел, все еще не вижу проблемы, — пожал плечами он.
— Я. Не. Хочу. Чтобы. Она. Мне. Нравилась, — потеряв терпение, отчеканил я.
— Это потому, что ей пятнадцать, а тебе семнадцать?
— Ей шестнадцать, — простонал я. — Вчера исполнилось.