— Ты хороший ученик? — спросила я, обернувшись через плечо.
— Добросовестный, — ответил он, следуя за мной.
— Не похож на Цыпленка Цыпу?
— Нет, — громко захохотал Джонни. — Уж явно не Цыпленок Цыпа. — Он встал рядом со мной.
У меня пылало лицо. Я старалась смотреть только на стол, водя пальцем по учебникам и тетрадям, потом перевела глаза на пробковую доску над столом.
— Ва-а-ау, ты столько знаменитостей встречал, — прошептала я, глядя на фотографии, где Джонни стоял рядом со спортсменами и другими звездами. — И кто здесь твой герой?
Я полагала, что кто-то должен быть.
Джонни ведь подросток.
А у подростков обязательно бывают герои.
Джонни протянул руку и снял одну фотографию.
Кнопка, на которой она держалась, упала на стол.
— Видишь эту? — спросил он, становясь у меня за спиной и вытянув руку в мою сторону, чтобы я рассмотрела изображение.
Дыши, Шаннон, просто дыши…
Заставляя себя концентрироваться на словах, а не на реакции моего тела на его близкое присутствие, я вгляделась в снимок.
— Вижу, — ответила я, сразу отметив, что на этом снимке не было ни одной знаменитости.
Красивая блондинка, лежащая на пледе для пикника, расстеленном на траве, была очень молодая миссис Кавана.
Ее глаза скрывали большие солнцезащитные очки, на голове была белая шляпа с широкими полями, сдвинутая чуть набок. Она улыбалась мужчине.
Симпатичный мужчина, похожий на повзрослевшего Джонни, стоял рядом с пледом, а на плечах у него сидел темноволосый мальчик лет пяти или шести.
Мальчик был одет в полосатую бело-голубую футболку и белые шорты.
Волосы топорщились во все стороны, он горделиво держал над головой регбийный мяч и широко улыбался беззубой улыбкой.
— Это моя любимая фотография, — сказал Джонни, выводя меня из раздумий. Он постучал по картинке. — Вот мой герой.
— Твой отец? — шепотом спросила я, приклеившись глазами к снимку. — Это ведь ты с родителями?
— Угу, — ответил Джонни. — Во всей красе.
— А это любимое фото, потому что на нем ты с родителями?
Джонни пожал плечами, и его твердая мускулистая грудь коснулась моей спины.
— Отчасти поэтому.
Я невольно вздрогнула и шепотом спросила:
— А другая часть?
— Потому что он настоящий.
— Настоящий?
— Невинный. Хороший. Чистый. Еще не знающий славы, — ответил Джонни. — Когда, кроме мяча и родителей, больше ничего не существовало.
Я ойкнула, продолжая смотреть на маленького Джонни. Наверное, он был самым счастливым мальчишкой в мире.
— Ты был прекрасным ребенком.
— Был? — усмехнулся Джонни.