Я тряхнул головой, разделся и зашел в душевую кабину.
Повернув на себя хромированную лейку душа, встал под ледяную воду и ждал, пока она нагреется.
Уперся ладонью в кафельную стену, опустил голову и сокрушенно выдохнул.
Новой разборки мне не надо.
Первостепенно провести сезон без неприятностей, даже в этой сраной школьной лиге.
Драки с товарищами по команде не улучшат мою репутацию.
Хотя кулаки чешутся.
Когда я вылез из душа, парни давным-давно разошлись по урокам. В раздевалке я остался один.
На занятия я не торопился: предпочел набить желудок едой и добавить сверху протеиновый смузи. То и другое у меня было с собой.
Только закончив есть, я заметил лежащий на сумке голубой пакет со льдом. К пакету была прикреплена записка: «Охлади яйца, Кэп».
Долбаный Гибси.
Мотнув головой, я снова плюхнулся на скамейку, завернул пакет со льдом в старую футболку, распахнул полотенце и сделал ровно то, что было написано.
Закончив морозить яйца, я нашел лучшее время, чтобы уделить внимание своим хроническим травмам, больше всего из которых беспокоил жуткий шрам в паху.
Кожа там набухла, горела, чесалась и выглядела просто отстойно.
Получить травму и продолжать играть — обычное дело для парня в моем положении. Я держался восемнадцать месяцев, и все это время мне становилось только хуже. Наконец я перестал упираться и в декабре согласился на операцию.
Провести четыре дня в больнице, лежа на спине и корчась от боли, потому что подцепил инфекцию, было уже херово, но последние три недели послеоперационной реабилитации стали сущей пыткой.
Врач утверждал, что мое тело успешно выздоравливает. Он выписал меня, разрешив тренироваться и играть; в основном потому, что я нагло соврал о своем состоянии, но кровоподтеки и неестественный цвет кожи вокруг моего «хозяйства» надо было видеть.
И там все адски болело.
Член, яйца, пах, ляжки.
Все вопило от боли.
Каждую секунду.
Не знаю, что причиняло яйцам больше боли: травма или необходимость кончить.
Помимо родителей и тренеров о подробностях операции знал только Гибси. Отсюда и его пакет со льдом.
Он был моим лучшим другом с тех пор, как мы переехали в графство Корк. Этот переросток с лохматыми каштановыми волосами имел склонность трахать девиц из школьной администрации, а от его пофигизма меня корежило, но я знал, что могу на него положиться.
Он умел держать язык за зубами — потому я ему все и рассказал.
Иначе бы и рта не раскрыл.