— Посмотри на это по-другому, — улыбаясь, предложил отец. — У тебя будет неограниченное время для общения с Гибси.
— Черт!
— И он, полагаю, не даст тебе забыть прошлую ночь, — засмеялся отец.
— Уж наверное… Кстати, а сколько мне торчать в больнице?
— Еще пару дней, — ответил отец. — Потом мы заберем тебя домой, и ты сможешь начать реабилитацию.
— Пап, ты всерьез веришь, что я это вывезу?
— Если будешь придерживаться правил, я абсолютно уверен, что вывезешь.
Я снова покачал головой:
— И почему я не поговорил с тобой еще несколько месяцев назад?
— Потому что твой отец-трудоголик должен был тратить больше времени на то, чтобы уберечь от опасности собственного сына, чем на то, чтобы уберегать от тюрьмы сыновей других отцов.
— Пап, да ладно, — не выдержал я. — Это не твоя вина. И не мамина.
— Разумеется, вина целиком твоя, — сказал он, вновь резанув меня правдой. — Но ты еще молодой, неопытный и упрямый, и мне следовало быть рядом, чтобы умерять твой пыл. Но теперь, Джонни, я буду рядом. Чаще, — добавил он.
— Я не упрекаю тебя за любовь к своей работе, — ответил я. — Я такой же.
— Знаю, что ты в меня, — усмехнулся отец. — Но освободил свое расписание до конца пасхальных выходных.
— Ты приедешь домой? — удивился я.
— Да, сынок.
— А мама?
Отец снова засмеялся:
— Джонни, дай ей волю, она бы посадила тебя в детскую коляску и таскала бы за собой везде. Теперь она с тебя глаз не спустит.
— Черт.
— Тебе придется снова его заслужить.
— Доверие? — подхватил я.
— Совершенно верно.
— А где она сейчас? — проворчал я, представляя, сколько материнских слез будет пролито, когда она снова появится в палате.
— Скоро вернется. Отправилась раздобыть тебе одежду.
— А Гибси?
— В кафетерии, — с улыбкой ответил отец. — Строит глазки девице за стойкой.
— Не сомневаюсь, — пробормотал я.
Похотливое животное.
— Гибси останется с нами до возвращения в Корк, — сказал отец. — А после каникул его, вероятно, отстранят от занятий. — Отец усмехнулся. — Слышал бы ты, как он называл вашего тренера, когда тот приезжал в больницу.
— Ради бога, — простонал я. — Ну не могу же я везде таскать его с собой.
— Джонни, он твой верный друг, — сказал отец.