Ксения Федоровна поздоровалась и тактично удалилась, чтобы дать нам побыть с ребенком.
– Мама, а ты совсем вернулась? – осторожно спросил тот, когда первые восторги улеглись.
– Конечно, совсем.
– Может, ты со мной побудешь тогда здесь? Вместо Ксении Федоровны? – и столько надежды было в его голосе, что я едва сдержала слезы."
"Димка был еще совсем ребенком и не понимал того, что я прекрасно видела со стороны. Матери было плевать на него и на меня. Но у меня не хватало смелости раскрывать малышу глаза на правду.
– Я? Нет, дорогой, я не могу.
– Но почему?
– У меня много дел, а за тобой здесь хорошо присматривают.
Братишка сразу погрустнел, а мне хотелось накричать на нее. Но не стала устраивать сцен при ребенке. Еще какое-то время мать усердно делала вид, что ей интересно слушать болтовню Димы, а потом вдруг дежурно чмокнула того в щеку, обняла и заявила:
– Милый, рада была увидеть тебя. Скоро снова навещу. А пока мне надо с твоей сестренкой поболтать, ладно? – И пока я приходила в себя от ее финта, она настойчиво подтолкнула меня к двери.
– Это что такое было? – тихо поинтересовалась я.
– Маша, хватит. У меня весь день расписан. И так уже опаздываю.
– Куда? На что ты готова променять собственного ребенка, мама?
– Не говори глупостей, – легко отмахнулась та. – Никого я не меняю. Но мне надо устраивать свою жизнь – чтобы суметь обеспечить Димку.
– Найдешь очередного ухажера? Мам, ему нужно внимание и забота. Он ведь так ждал тебя, а ты…
– Вот только не надо меня отчитывать, – огрызнулась она.
– Да ты ведь даже не понимаешь…
– Я все понимаю, Маруся, – перебила меня мать. – И вот тебе совет – держись за своего благодетеля и как следует ублажай его, чтобы он и дальше одаривал тебя. А лучше – тяни с него побольше бабок и ныкай на свой счет.
Мне стало настолько противно, что я просто развернулась и пошла к палате.
Когда я вернулась одна, тот все понял без слов и не задал ни одного вопроса. Оставшееся время, как могла развлекала малыша, надеясь хоть немного скрасить эту некрасивую ситуацию.
Уходить было непросто.