Ткани привозила из Москвы, в середине 90-х с ними было уже намного проще, а уж журналов мод сколько появилось в продаже! «Нам и не снилось такое разнообразие в наши семидесятые», – говорила Тоня клиенткам, с увлечением демонстрируя новые модели.
Антонина Ивановна жила одна, никакой живности не заводила, но два года назад к ней прибился щенок. Целую неделю глубокой осенью встречал её у порога дома. Ел заботливо приготовленную для него кашу с мясом и опять куда-то уходил. Собака была, видимо, породистой – чёрной с белыми подпалинами, абсолютно человеческими синими глазами и большим трогательным носом, который так и хотелось поцеловать.
Тоня была рада Угольку. Приятно было, когда тебя встречают дома. Уголёк ждал Тоню, сидя на крыльце, а в холодную погоду сидел в доме, у окна с видом на калитку. Радостно обнюхивал её, прыгал, вилял хвостом, облизывал руки и норовил лизнуть в лицо. Тонко чувствовал её настроение. Если она грустила, ложился рядом, в ногах, и не отходил от неё весь вечер. Если ей было весело, скакал вокруг, таскал мячик и тапочки, зазывая играть. Встречал громким лаем посторонних, знал своих.
Сегодня она пришла раньше, и Уголёк обрадовался, поняв, что сейчас они пойдут гулять. На улице была весна, а значит, можно спуститься к озеру и поиграть в мяч на песчаном пляже среди проснувшейся зелени.
"Нагулявшись, они вернулись домой, Тоня поставила чай с собранным прошлым летом чабрецом, его удивительно много выросло в том году на склоне возле её дома.
Уголёк вскочил со своего места и помчался к двери, лаем извещая, что пришли посторонние. Тоня выглянула в окно. У калитки стояли две женщины. Обе хрупкие, невысокие и с вещами – в руках у обеих было по сумке и небольшой чемоданчик.
– Осторожно ступайте, мокро у нас ещё.