Айша приходила утром, сын – вечером. Несколько дней она не могла спать днём – солнце слепило глаза. Перевернуться она не могла, попросить себя перевернуть тоже не могла, так и мучилась, пока в один из дней Айша не забежала именно днём – что-то передать врачу и помочь отвезти Алевтину на обследование. Пришла, заметила то самое солнце, слепящее глаза. Поняв, что к чему, она быстро пошла на сестринский пост, попросила простыню, нашла в больнице местного плотника, взяла гвозди и молоток, шустро залезла на высокий подоконник, натянула простыню на раму окна, соорудив импровизированную штору.
– Так лучше? Не светит? – спросила Айша у Алевтины и её соседки, слезая с подоконника.
Она стояла спиной к окну, солнечные лучи проходили через копну каштановых волос, подсвечивая их изнутри, обрисовывая маленькую ладную фигурку, освещённую щедрым солнцем, широко улыбалась и показывала руками на новую штору.
«Ну, прямо Венера Боттичелли. С неё писали. Вот ведь сходство! Та только в теле была, а эту того и гляди ветром из окна сдует… Но ведь красивая какая, зараза! То-то Герка мой и не может от неё отлипнуть», – думала про себя Алевтина, теперь уже свободная от ослепляющего солнца.
Приходя в палату к семи утра, Айша готовила Алевтину Васильевну к обходу, протирала влажными салфетками тело, меняла судно, умывала, раз в три дня мыла ей волосы, сооружая на голове причёску, потом доставала из тумбочки зеркало на ручке, которое специально купила для неё в соседнем магазинчике у метро, и демонстрировала ей результат.
– Вот, смотрите! Вы у нас красотка, домой вернётесь, я вам волосы подкрашу, как вы всегда делали, чтобы седины было не видно, – и будет вообще здорово! Как огурчик! Врач придёт и вас не узнает, скажет: «Что за симулянтка тут лежит? Выписывать пора!»"
"Поначалу такая фамильярность этой лимитчицы раздражала Алевтину, но говорить она всё равно не могла, как не могла самостоятельно и мыться. Сын не стремился это делать – может, в силу брезгливости, а может, не понимал, как это важно и нужно для больного лежачего человека, – он полностью переложил все процедуры ухода на Айшу, самоустранившись от этой части заботы о матери.
Соседка по палате тоже ждала Айшу. Даже принаряжалась к её приходу. Вставала, когда нянечки уже шуршали швабрами.