А если смерть всё равно уже твёрдо намерена забрать к себе Алю, как всегда звала её мама, то девчонка не отдаст её в больницу чужим равнодушным людям. Она уйдёт, лёжа в своей постели, среди привычных, милых сердцу вещей, а не среди холодных казённых стен, сможет увидеть глаза сына с последним прощальным вздохом, перед тем как покинуть эту грешную землю, на которой она точно не была праведницей. Её будут меньше страшить предстоящее последнее путешествие и суд в том неведомом мире, который ждёт нас всех.
«Откуда же берёт она силы и любовь эту её бескорыстную, которой хватает даже на меня? – думала Алевтина. – Что же за сердце у неё, у этой нашей Айши?»
* * *Сегодня домашнее утро началось непривычно. Айша не пришла. В комнату к ней зашёл сын, присел рядом, наклонился поближе и спросил, что ей нужно принести. А ей нужно было сменить памперс. Обычно она терпела с этим. Айша приходила к ней каждое утро и вечер, всё делала сама, попутно щебетала о чём-то своём.
"Айша ухаживала за ней очень органично, если можно так выразиться. Она словно угадывала, что нужно поменять, где протереть, а где нанести мазь. Ей не нужно было ничего объяснять, достаточно было взглянуть. Она по одному только взгляду Алевтины понимала, как та спала и нужно ли давать сегодня снотворное.
– Доброе утро! Это опять я, ваша мучительница, пришла, – говорила она, входя в комнату с улыбкой. – Процедуры принесла и кое-что вкусное. Да, да, и не хмурьтесь. Сейчас быстренько всё сделаю, вас покормлю и пойду сыночку вашему завтрак готовить, а потом – на работу. Там меня тоже детишки ждут, – щебетала она, поправляя подушку или сменяя простыню.
Если Алевтина что-то опрокидывала или неаккуратно ходила в туалет, то поначалу стеснялась и злилась от этого не только на себя, а и на всех, в первую очередь на Айшу, будто та виновата в её состоянии.