А я нашей больной целую программу расписала, с терапевтом, кардиологом и логопедом консультировалась. Всё это в комплексе выполнять нужно, переживала за результат, строго с него спрашивала, видимо, ему не понравилось, что я командую… Ну, наорал на меня, буквально выгнал, сказал, что меня стало очень много и что сам справится.
– Ужас какой! Ты столько для его матери старалась, а он о тебе вообще не думает. Ты же устаёшь, вон как исхудала, вся на нервах. И вот так уже почти две недели не звонит и не пишет? А ты?
– Не звонит.
– Что ещё случилось? Давай уж сразу всё выясним, а то у меня уже сердце заходится.
– Помнишь, я тебе рассказывала, что у нас новый поставщик моих пособий намечается, из Твери?
– Да, что-то припоминаю.
– На той неделе я ездила в Тверь, смотрела производство.
– Вот это съездила на производство… Да уж.
– В общем, там, на прогулке ночью, он мне предложение сделал. Представляешь, замуж позвал. От Геры жду этого семь лет, а тут… Он совсем другой, не такой, как Гера. Они – две противоположности. И мне кажется, что я в него влюбилась. Вот такая история у меня, Тонечка. – Слёзы опять не подвели и очень вовремя потекли своими привычными проторёнными дорожками по Айшиным щёчкам.
– Девочка моя, сколько всего с тобой произошло! А я пропустила.
– Да, Тонь, я так соскучилась по тебе, хорошо, что ты меня вспомнила и приехала. – Она положила голову на плечо Тони, вдохнула её такой родной и близкий запах – так пахло у неё дома, в Лисках. Сушёными яблоками, ароматным чабрецом и ласковым солнцем. – Хорошая моя. – Она обняла Тоню обеими руками и вжалась в неё ещё сильнее.