Что же касается Лауры, которую Понталек держал вдали от королевского двора, то она знала лишь герцога Нивернейского, госпожу де Турзель и ее дочь. Она боялась, что однажды и они появятся в этом преддверии ада. Но больше всего Лаура страшилась увидеть здесь Питу, о судьбе которого она ничего не знала.
Однако женщины не могли оставаться равнодушными и к судьбам незнакомых им людей. За что казнили шестнадцать монахинь-кармелиток из Компьеня, которые предстали перед революционным трибуналом в своих длинных белых одеждах? Они исповедовали ясное и чистое учение, и их лица сияли радостью и покоем.
"А как было не склониться перед памятью благородного семейства де Ноайлей, знатнейшего из знатных? Их всех, мужчин и женщин, казнили в тот же день, и они с достоинством приняли смерть.
Однажды утром — теперь посланник смерти приходил по утрам, так что людей судили и казнили в тот же день, — тюремщик выкрикнул:
— Гражданка Берне, жена Шальгрена!
Громко охнув, Эмилия привстала со скамьи, но ноги у нее подкосились.
— Скажите моей дочери, что я ее люблю!
— Будет ли у нас на это время? — пробормотала графиня де Сент-Альферин, вытирая глаза.
Еще две фамилии — и человек в черном ушел. Решетки закрылись, и многие вздохнули с облегчением и радостью. Еще один день выигран, а день — это очень много. Мало ли что может случиться за один день! Во всяком случае, всем хотелось на что-то надеяться…
— Мечтать иногда полезно, — вздохнула Евлалия, — но я не вижу причин для перемен.