— Траур у нас в сердце, мадам, а не в нескольких метрах ткани. Вы молоды… красивы, как, наверное, была красива в вашем возрасте королева, ваша матушка. Нужно подумать о себе, о надеждах, которые возлагают на вас многие французы. Не все убийцы, и у вас множество подданных, которые…
— Вы сказали, подданных? Но я не наследую после брата — короля…
— Наследуете, и более, чем вы думаете. Республика уничтожила все королевские законы. В их числе и закон о наследовании.
Слезы просохли, и на лице девушки появилось мечтательное выражение.
— Вы с ума сошли! Говорить ей такие опасные вещи! Я должна была бы донести на вас в Комитет общественной безопасности.
— Но вы не донесете. В минуты страшного несчастья человеку необходимо за что-то ухватиться, пусть даже за мечту или иллюзию. В ее жилах течет королевская кровь, и любовь ее к Франции так же велика, как велики страдания, которые эта страна ей причинила… Мадам де Шантерен пожала плечами:
— Зачем ей это! Через несколько месяцев она отправится в Вену, выйдет замуж за эрцгерцога и затеряется в гуще бесчисленных Габсбургов.
— Чтобы она захотела жить. Потому что если в сердце ее поселится любовь к нашей стране, а я чувствую, что так оно и есть, то она увезет ее с собой и будет стремиться, где бы она ни была, защищать престиж и интересы Франции.
— Вы отлично знаете, что я этого не сделаю. Но никто не помешает мне думать, что для американки вы ведете себя очень странно. Гораздо больше похоже на то, что вы родились здесь, во Франции! Эту страну вы искренне любите!
Лаура не впервые слышала подобные замечания, и ответ был у нее готов:
— Франция чрезвычайно помогла Соединенным Штатам в достижении свободы… Что касается вас, то.
Лауре было прекрасно известно, что частица «де», употребляемая перед фамилией, не указывает прямо на дворянское происхождение, но она подумала, что мадам де Шантерен падка на лесть, даже если эта лесть преподносится в виде упрека.