— И из-за этого вы хотели умереть? Я хотел сказать — из-за такого человека? Возьмите, выпейте это!
Анна-Лаура привстала и увидела, что де Бац протягивает ей маленькую рюмку с зеленовато-золотистым ликером.
— Что это?
— Эликсир, который делают монахи картезианского ордена. Пейте! Вы почувствуете себя лучше.
Анна-Лаура бездумно повиновалась и удивилась странному вкусу густого напитка с запахом трав, одновременно крепкого и сладкого. Она и в самом деле почувствовала себя немного лучше. Порыв ветра, ворвавшийся в комнату, затушил свечи, но барон зажег их вновь, предварительно закрыв окно.
— Будет гроза, — заметил он, вернулся к молодой женщине и сел рядом с ней. — Вы не ответили мне. Вы хотели умереть из-за вашего мужа?"
"— Не только. Мне кажется, я всегда знала, что Жосс не любит меня. Но после… после смерти нашей маленькой дочки я захотела вернуться к нему, несмотря на то, что рассказал мне Жуан. Я ему не поверила. Мое место было рядом с моим мужем. Я надеялась, что испытания сблизят нас, ведь, кроме него, у меня никого нет.
— Своего рода самоубийство? Разве вы не христианка?
— Меня крестили, я приняла первое причастие, но я никогда не была чересчур набожной и…
— И религия не имеет для вас большого значения, верно? А теперь посмотрите на меня и ответьте честно — после того, что вам довелось увидеть, вы все еще хотите умереть?
— Мне не для чего жить.
— А месть? Разве ради этого не стоит продолжать жить? Неужели вы не хотите заставить Понталека заплатить за все то, что он сделал?
Анна-Лаура невесело усмехнулась и пожала плечами:
— Он все равно победит! Уверяю вас, что бы я ни попыталась предпринять против него, маркиз сумеет обыграть меня.
— Итак, вас не волнует то, что он ограбил вас и пользуется вашим состоянием, проматывая его с другой женщиной?
— Моя единственная ценность покоится под надгробной плитой в часовне Комера.
Де Бац не смог сдержать нетерпеливый жест. Для него, человека деятельного, активного, такая покорность судьбе представлялась совершенно ужасной.