– Потом, - повторяет уверенно, словно у нас будет ещё миллион этих «потом». – Отдыхай, красивая, ты так хорошо потрудилась сегодня. Такая умница была. Тебе нужно набраться сил. А вот после…
– Что будет после?
– После, мы с братом возьмем тебя вдвоем. Одновременно.
Раньше я бы покраснела на такие слова: жаркие, будоражащие, развратные. Но сейчас даже отмахнуться не могу. Принимаю к сведению, а после засыпаю.
Клаус и Ник во мне словно что-то сломали. Желание отталкивать или стены ограничений – не знаю наверняка.
Мне жарко и душно, зажатая между двух тел. Ничего почти не снится, только неясные обрывки. Смазанные, серые. Отчим что-то говорит, мама отчитывает со слезами. После мужчины обнимают. А дальше я одна где-то, не могу дышать.
Полнейший бред, от которого начинает болеть голова, когда я просыпаюсь. Не могу пошевелиться, прижатая тяжелой рукой к матрасу. И я лишь поворачиваю голову, рассматриваю спящего Клауса.
Сейчас он как никогда красив. Спокойный, безмятежный. Не хмурится, никаких следов раздумий или сомнений, никакой жесткости. Расслабленное лицо, спокойное дыхание. Замечаю тонкую полоску шрама на челюсти, спрятанную за щетиной. И царапины на плечах, мелкие, свежие.
Мой след.
Сглатываю, не думала, что настолько сильно цеплялась за него. До красных отметен, которые, наверняка, неприятно щиплет. Черт. В следующий раз нужно себя аккуратнее вести.
Кусаю губу, понимая, о чём только что подумала. Следующий раз. И ещё один? И сколько их будет? До утра или дольше? Мысли забрасывают в омут сомнений, попыток предугадать будущее.
Задерживаю дыхание, пока легкие не начнет жечь. А после выдыхаю. Отпускаю все тревоги, отрываю их от себя. Я не могу всё время так жить. Сейчас я хочу просто наслаждаться моментом.
Нашей ночью.
И делать только то, чего я действительно хочу. Ничего боле, никаких границ и оправданий. Только мое желание."
"– Насмотрелась? – Клаус бормочет, притягивает к себе ближе.
– Ничего. Просто хорошо.
– Хорошо? Это хорошо, красивая. Куда?
Недовольно скалится, когда я стараюсь освободиться от объятий. Хватка становится жестче, Клаус напрягается. Словно все усилия приложит, но не отпустит. И это теплотой отзывается в сердце.
– Я пить хочу.
– Попроси Ника, пусть принесет.
– А его нет.