- Люся? – вдруг произнес Данил, удивив не только Конюхова, но и Емельяну.
Тут же, словно по волшебству, в спальне появилась невысокая фигура в камуфляже и в черной маске. Осторожно ступая, держась ближе к стенке, фигура подобралась к постели. Емельяна отвлеклась от двух мужчин, и не заметила, кто первым из них напал. Тем временем, Люся – та самая девушка, что работала в кофейне Емельяны официанткой, подняла маску и весело подмигнула.
- Вы уж простите, Емельяна Степановна, - говорила девушка. – Но мы вроде как в неформальной обстановке.
- А? – не поняла Емеля. Она, верная слову, данному Арканову пару часов назад, приняла решение ни чему не удивляться. Но вот появление своей официантки она никак не ожидала. В бункере. За городом. В предрассветные часы. Вот никак.
- Поворачивайся, - поторопила Люся. – И да, ты молодец. Держишься зачетно. Кстати, ты не переживай. Парни охрану сняли. Ждут, пока Даня выпустит пар. Но если что – сразу примчатся. Но все равно, нам лучше на поверхность свалить.
Пока девчонка говорила, Емельяна следила за поединком. Видела, что силы равны. От кончика хлыста врага у Дани на лице проступила кровь. Но и он Арканов не остался в долгу. Лоб Конюхова был рассечен и кровоточил.
На шее Емельки щелкнул замок, и стальной обруч распался, освободив ее из заточения.
- Можно линять! – сообщила Люся и ухватила Емельяну за рукав.
Девчонка преодолела порыв остаться. Вдруг понадобится ее помощь.
- Переждем здесь! – решила Люся. Ее взгляд задержался на приоткрытой дверце шкафа. – Вот же урод. Видела, каких приспособлений приготовил?
Но Емельяна не смотрела в указанную сторону. Она уже замерла в дверном проеме, следя за дерущимся Даном. Он вновь пропустил удар. Еще один. И еще.
Не потому, что был слабее. Нет. А потому, что отвлекся на нее. На ее взгляд жадный и ярко-зеленый от застывших и непролитых слез.
Емельяна видела, как кто-то из парней, застывших у противоположного входа пытался вмешаться. Раздались маты и ругань.
- С хрена ли сюсюкаешься с ним?! – раздался знакомый голос Степана, и Емеля поняла, что уже рыдает. Ну, если и отец здесь, то однозначно, никому и ничего больше не угрожает.
- Степан Семенович, - пропыхтел Данил. – Вы б не лезли, а расчистили дорогу. Здесь, знаете ли, хрен развернуться.