"
"— Господин, журналисты рвут и мечут, требуют немедленно показать им Покровского! Акулы чуют кровь! — закричал подбежавший секретарь. — Что нам делать?
— Какие же они у вас распущенные, — поморщился адвокат. — У нас бы они и пикнуть не посмели без специального разрешения.
— Это называется свобода слова, — не удержался я от шпильки.
Нужно подумать, нужны ли мне ещё немцы. Да, они независимы от нашего дворянства и хорошо знают своё дело, но всего за пять минут общения он умудрился посеять во мне сильное раздражение.
На самом деле всё объяснялось одновременно проще и сложнее: у немцев действительно все СМИ находились под железным сапогом. Этого несложно добиться, когда страна относительно маленькая и вся власть принадлежит одному могущественному клану.
У нас же информационное поле контролировали разные конкурирующие семьи, и никто не мог продвигать одно мнение, если оно не устраивало остальных.
Губернатор прекрасно всё это понимал и быстро просчитал свою выгоду. Если он даст делу ход, то его наверняка вознаградят. Идея набирать управляющих из простолюдинов хорошо звучала на бумаге, но в реальности их было гораздо проще купить или запугать. Сложно не поддаться искушению, когда за спиной нет поддержки собственного могущественного рода, а имперская машина слишком неповоротлива, чтобы защитить всех.
Мне вернули костюм и сумку с вещами, которые я перекинул через руку и, покачиваясь, пошёл за остальными. Подъём по лестнице показался настоящим мучением, но я мужественно стиснул зубы и кое-как взобрался наверх, тем самым окончательно приняв убитый вид.
Меня ослепили вспышки камер. Казалось бы, давно существуют телефоны с качественной оптикой, но почему-то большинство журналистов предпочитало допотопную технику. Из современных людей я заметил несколько стримеров. Они забрались повыше и вели прямые трансляции, не забыл занять большую часть экрана своим лицом.