— Прошу всех успокоиться! Сейчас будет официальное заявление! — Андрей подсказал, что Мещеряков Даниил Фёдорович был опытным политиком, сейчас шёл его третий срок. Он бы не задержался на посту губернатора, окажись неприспособленным к подобной должности. — Тише, тише!
Обманчиво мягкий голос действительно заставил всех успокоиться. Тем более журналисты сделали достаточно фотографий моего разбитого лица и как я дрожу на холодном ветру, которого не было. Теперь их вниманием завладел губернатор, акулы пера жаждали сенсации.
— Благодаря слаженным действиям полиции и имперской гвардии нам удалось раскрыть коррупционную схему! Высокий профессионализм позволил задержать всех участников, они искренне раскаялись и дают признательные показания. От лица Саратовской губернии я приношу искреннии извинения… — Он на мгновение запнулся и посмотрел в телефон, куда ему транслировали подсказки. — Покровскому Игорю Михайловичу. Он стал жертвой коварного обмана, однако его смелость и открытость позволили нам быстрее разобраться со скрытой проблемой.
Мещеряков несколько раз хлопнул в ладоши, его поддержала свита, а там и журналистам пришлось присоединиться. Андрей передал мне ценную информацию, и я сделал знак, что тоже хочу сказать пару слов. После недолгого сомнения Мещеряков уступил мне несуществующую трибуну.
— Я хочу поблагодарить всех неравнодушных к нашей с Викой судьбе. Спасибо, без вашей поддержки я был бы уже мёртв.
— Он лжёт! — Как я и думал, меня прервали самым грубым образом.
Позади собравшейся толпы выплеснулась невидимая сила, заставив людей отпрянуть в разные стороны.
Губернатор подал знак, и гвардейцы пропустили отца Пьера, возглавлявшего графский род Десали. Весь покрасневший от гнева француз встал прямо напротив. Вокруг него буквально дрожал воздух от сдерживаемой силы.