Когда он закончил читать, она опять крикнула в толпу свой призыв. И в этот момент произошло то, о чем потом будут еще долго говорить друг другу люди по всей России. Хмурые низкие облака, затягивавшие омское небо весь этот день, внезапно разверзлись, и на несколько секунд выглянуло солнце. Его низкие закатные лучи осветили и центр города, и огромную толпу, и здание театра, и девушку в черном платье, стоявшую на его балконе. Солнечный свет, отразившись от стекол театрального здания, зайчиком заиграл в ее волосах. Но люди внизу увидели то, что хотели увидеть, то, во что верили, – нимб.
Из театра рекой выливались офицеры, неся на руках над собой кресло с императрицей. Сразу за ней двинулись священнослужители, за ними, колыхаясь, вся толпа. Массовая восторженная эйфория охватила людей: одни плакали, смеялись, другие что-то кричали. Можно было разобрать возгласы «Слава Государыне!», «Матушка, заступница, прости нас!», «Ура царице!» и многое другое в том же духе.
Николай ошалело смотрел вслед уходившей по Любинской толпе. Выйдя из ступора, бросился искать Волкова. Он нашел войскового старшину у правых кулис. Взрослый мужчина, боевой офицер, кавалер ордена Святого Георгия и Георгиевского оружия стоял, уткнувшись лицом в ткань кулис, и плакал навзрыд. Николай кашлянул, пытаясь привлечь к себе внимание. Волков обернулся, увидел его, а затем шагнул к нему и обнял.
– Николай! Вы даже не представляете, что вы сделали для всех нас, для России!
– Вячеслав Иванович, надо спасать государыню!
Взгляд Волкова стал осмысленным.
– Что случилось?
– Пока ничего, но может! Она же в одном платье, застудится. Что делать будем?
– Черт! – Волков на ходу вытирал глаза. – Куда ее понесли?
– Вниз по Любинской, похоже, к Железному мосту."
"– Надо отсечь толпу на Дворцовой, у генерал-губернаторского дома, я распоряжусь!
До места добирались в объезд, по пустынным улицам – все жители города, казалось, были в центре.
Маша сидела уже скрючившись от холода. Шереметьевский, тоже оказавшийся в кучке людей у кресла, сорвал с себя шинель и набросил ей на плечи. Но зубы у нее продолжали стучать. Николай, не раздумывая, подхватил ее на руки и внес в дом генерал-губернатора, где находился штаб Сибирской армии.