Императрица Мария. Восставшая из могилы

Они вышли из сада и направились к Вознесенской церкви. До паперти оставалось всего несколько шагов, когда сзади раздался окрик:

– Стой! Эй, парень, стой!

– Все, – прошептал Николай, – картина Репина!

Они остановились. К ним подходил патруль – офицер и два солдата с винтовками. Солдаты были чехи, а офицер в русской форме. Николай оторопел – в шинели и фуражке, с погонами на плечах, затянутый в портупею, с шашкой на боку, перед ними стоял поручик Андрей Шереметьевский.

Андрей растерялся не меньше Николая. Скорее даже больше, его даже пот прошиб.

Сбылось то, о чем он не хотел даже думать с того момента, когда увидел имя Кольши Мезенцева в списке разыскиваемых по «царскому» делу.

Семья Шереметьевских считалась в Коптяках дачниками-старожилами. Уже много лет семья учителя Екатеринбургской мужской и женской гимназии, известного в городе художника Андрея Андреевича Шереметьевского, сначала снимала, а затем и имела собственную дачу в Коптяках. Его сыновей Александра и Андрея хорошо знали в деревне и считали своими.

Два с лишним месяца коптяковские мужики прятали сына учителя, поручика Андрея Андреевича, от красных. Но это было еще не все. Все детство Андрея прошло в Коптяках. Каждое лето в компании деревенских мальчишек он носился по окрестностям, рыбачил, собирал грибы, выводил коней в ночное – словом, вел тот же образ жизни, что и деревенские дети.

Кольшу Мезенцева он знал столько же лет, сколько помнил себя. Но связывала их не просто детская дружба. С какого-то момента Андрей стал верховодить в компании мальчишек.

По понятным причинам он знал больше их, зачитываясь в том числе сытинскими изданиями Луи Буссенара, Майн Рида и Фенимора Купера. Естественно, что прочитанное он доносил до своих товарищей. Неудивительно, что в окрестностях Коптяков вскоре появились индейцы. С куриными перьями в нечесаных космах, в боевой раскраске, с луками и копьями они носились по округе, пугая деревенских и дачников дикими криками. А потом Андрей предложил побрататься по-индейски – смешать кровь. Согласился один Кольша, остальные побоялись. Они порезали себе вены, сцедили в кружку кровь и выпили ее.

– Теперь ты брат мне, – сказал Андрей.

– А ты мне, – ответил Кольша, и они обнялись.

И вот сейчас Кольша Мезенцев стоял перед ним, и Андрею легче было пустить себе пулю в лоб, чем объявить ему, что он арестован. Скажете – детство, но ведь есть что-то святое для каждого из нас, причем именно в детстве. Что-то такое, что нельзя предать! Иначе потеряешь себя.