– Здравствуй, Кольша! – выдавил из себя Андрей.
– Здравствуй, – ответил Николай.
– Здравствуйте, Андрей Андреевич! – прозвучал мелодичный голосок одной из девушек.
Андрей перевел взгляд на нее и оторопел. Улыбающееся круглое личико, лукавые карие глаза, брови вразлет, ямочки на щеках, коса в руку толщиной.
– Это что же, Катюха? – сказал, нет, пролепетал он.
– Катюха, – улыбнулся Николай.
– Надо же, когда война началась, в одной рубашонке бегала, босая, а сейчас…"
"И тут… Интересно, где и когда их этому учат? Вероятно, нигде и никто.
Катюха подняла ресницы, и их взгляды встретились. Бац – дуплет! Да нет, не дуплет, а скорее залп башни главного калибра броненосца. Двенадцать дюймов, не меньше. И сразу – накрытие!
У Андрея перехватило дыхание – до чего хороша! Он не мог оторвать глаз, а Катюха, которой тоже понравился молодой подтянутый офицер, продолжила свое дело. Причем делала она это совершенно бессознательно, все как-то само собой получалось.
Бац! Бац! Еще два залпа – и прямое попадание. Солдаты, увидев, что остановленные обыватели знакомы офицеру, расслабились и, опершись на винтовки, с интересом рассматривали девушек.
Наконец поручик пришел в себя и мазнул взглядом по второй девушке. Она была ему не знакома, хотя на мгновение ему показалось, что он ее где-то видел.
«Тоже коптяковская, что ли? Или из Мурзинки?» – подумал он, вновь поворачиваясь к Николаю.
– Ты в розыске, Кольша, – тихо сказал он, – есть приказ тебя арестовать, как и других солдат охраны царского дома.
– Что же, – пожал плечами Николай, – арестовывай.
– Господин поручик, – вмешалась в их разговор Маша, – дело в том, что мы направлялись в церковь, чтобы обвенчаться. Вы не согласитесь быть нашим свидетелем?
Шереметьевский опять растерялся. В нем боролись чувство долга и дружеские чувства, которые он испытывал к Николаю. Тем паче он был уверен, что никаких преступлений тот не совершал. А тут еще и венчание!
– Пожалста, Андрей Андреевич! – проговорила Катюха, вскинув ресницы и обстреляв поручика несколькими точными залпами.
– А второй свидетель? – пытался сопротивляться Андрей. – Вы, Катя?
Катюха, обалдев от того, что ее назвали на «вы» (первый раз в жизни!), приоткрыв рот и быстро моргая, перешла на стрельбу короткими очередями.
– Но ведь свидетели должны быть семейными! А родители? – уже для проформы пробормотал Андрей.
– Я сирота, – грустно улыбнулась Маша.