Пашка хорошо знал здешние места и потому был весьма полезен Виктору и Юрию.
В тот день, как обычно, Сергеев дал с утра указания старосте, связался по рации с Питером и узнал от Игоря Пирогова все новости. Потом они собрались, вооружились и, в компании с уже ожидавшим их с утра Пашкой, отправились в путь.
Они решили заглянуть в один дальний лесок, где, как рассказала им здешняя знахарка бабка Василиса, порой происходили очень странные вещи.
За час они добрались до очередного «заколдованного места». Юрий стал бродить по лесным тропинкам с времядетектором, пытаясь обнаружить пробой во времени, а Виктор тем временем обстоятельно рассказывал Пашке про мотоцикл, показал ему, как заводится эта удивительная машина, как ею управлять и для чего служит тот или иной рычажок или кнопка.
Когда Юрий вернулся, они наскоро перекусили захваченными с собой бутербродами, запили все крепким и сладким чаем из термоса, в очередной раз удивив Пашку тем, что в чудном сосуде барина чай остается горячим, несмотря на то что из усадьбы он выехали уже давненько.
Потом они собрались и отправились назад в село. Тут все и началось.
Когда они почти добрались до усадьбы и вывернули на узкую лесную дорожку, заросшую по бокам густым кустарником, Юрий заметил, что впереди, метрах в пятнадцати, поперек дороги лежит большое дерево. Оно было срублено совсем недавно – когда они проезжали по этой дорожке пару часов назад, этого дерева еще не было. Почуяв неладное, он попытался развернуться, но сзади, метрах в двадцати, с громким треском на дорожку рухнула большая ель.
– Юра, это засада! – крикнул Виктор, доставая из коляски «Вал» и откидывая складной приклад. Он снял автомат с предохранителя и передернул затвор.
Тихонов резко свернул с дорожки в кусты. Потом он заглушил двигатель, соскочил с седла и, укрывшись за мотоциклом, выхватил «парабеллум» и стал осматриваться.
Похоже, их тут ждали. Вот кусты напротив шевельнулись, и неизвестный, прятавшийся в них, с ярко выраженным польским акцентом крикнул:
– Пан Виктор, пан Юрий! Я предлагаю вам не сопротивляться и сдаться.
– Так, вторая фигура Марлезонского балета, – буркнул Сергеев, устраиваясь за большим гранитным валуном на обочине дороги и прилаживая автомат, – похоже, что эти головорезы никак не могут уняться. Вот что, Пашка, – сказан он притихшему пацану, спрятавшемуся за стволом ольхи, – беги со всех ног в село и приведи подмогу.