Пуля попала незнакомцу прямо в лоб. Тот, словно подкошенный, рухнул на землю.
– Да уж, – сказал Тихонов, подходя к Виктору. Он еще не до конца пришел в себя после перестрелки, и его била легкая дрожь. – Иваныч, я вижу, что у вас тут полный экстрим: стрельба, трупы, захват заложников – словом, будто мы и не покидали наш сумасшедший XXI век.
– Юра, ты не зубоскаль, – сказал Сергеев, – давай осмотримся, нет ли тут кого в живых. Так что ты прикрывай меня, ну а я тебя, соответственно.
В кустах они нашли еще один труп, а шагах в двадцати от него, в лесу, – лежащего ничком человека в крестьянской одежде.
– Ба, знакомые все лица, – произнес Виктор, когда крестьянин, услышав шаги, повернул в их сторону голову. Перед ним был не кто иной, как бывший староста, смещенный с должности за нерадивость и воровство. – Ай да Фома, ай да сукин сын… Значит, это ты меня продал этим панам?
– Барин, не губите, – взмолился Фома, – меня заставили! Эти ляхи, будь они трижды неладны, и вот тот англичанин, который у них был старшим, обещали убить меня, если я их ослушаюсь.
– А сколько, мерзавец, они тебе денег обещали за наши головы?! – воскликнул Сергеев. – Ну, Фома, теперь тебе до конца дней придется тачку катать на каторге…
Бывший староста завыл, словно баба, и, сидя на земле, стал раскачиваться из стороны в сторону.
На дорожке загремели телеги. Похоже, прибыло подкрепление. Значит, Пашка все же сумел добраться до села.
– Барин, Виктор Иванович, – Сергеев услышал голос кузнеца Серафима, – вы живы?
– Жив, Серафим, – ответил он, – всех супостатов мы порешили и даже одного в плен взяли.
При этих словах Фома перестал выть и опять упал ничком на землю.
– Барин, мы идем к вам, – снова крикнул Серафим. – Не бойтесь, мы за вас злодеям головы поотрываем…
* * *Наутро после экскурсии в Выборг из Москвы в Питер вернулся подполковник Щукин. Он остался очень доволен результатом своей поездки, а главное – тем, что неопределенность наконец закончилась, получена отмашка и на свет божий появился отдел «Х».