Подходит к заграждениям и обращается к постовому полицейскому.
Молодая женщина: Что случилось?
Полицейский: Человек погиб. Разбился на мотоцикле.
— Стоп! — заорал гнусавый голос. — Свет! Свет!
Резко включился свет. К сцене подошел какой-то мужчина в жеваном костюме, с всклокоченными волосами и с листками в руках, — Кирк Харви, постаревший на двадцать лет по сравнению с тем, каким я его видел последний раз.
— Нет, нет, нет! — ревел он, обращаясь к низенькому господину. — Что это за интонации? Убедительнее, старина! Ну, еще разок.
Низенький господин в слишком длинной форме выпятил грудь и завопил:
— Человек погиб!
— Да нет же, дубина стоеросовая! — взвился Кирк. — Надо просто: «Человек погиб». Что вы гавкаете, как пес? Вы же сообщаете о смерти человека, а не стадо сгоняете к пастуху. Подпустите драматизма, черт вас раздери! Зритель должен содрогнуться в кресле.
— Простите, мэтр Кирк, — заныл коротышка. — Дайте мне еще раз попробовать, ну пожалуйста!
— Ладно, но последний. Иначе вылетите ко всем чертям!
Я воспользовался паузой и подошел к Кирку Харви.
— Здравствуйте, Кирк. Я Джесси Розенберг и…
— Я что, должен вас знать, кретин? Если хотите роль, подходите после репетиции, но вам уже ничего не светит! Попрошайка!
— Я капитан Розенберг, полиция штата Нью-Йорк, — повторил я. — Мы с вами двадцать лет назад, в 1994 году, расследовали убийство четырех человек.
Его лицо внезапно прояснилось
— Ах да! Ну конечно! Леонберг! Ты совсем не изменился.
— Розенберг.
— Слушай, Леонберг, ты страшно не вовремя. Мешаешь мне вести репетицию. Каким ветром тебя занесло?
— Вы говорили с помощником шефа полиции Орфеа Анной Каннер. Это она меня прислала. И поскольку вы сами назначили встречу на пять часов…
— А сейчас сколько?
— Пять часов.
— Скажите пожалуйста, какая точность, ты внучок Эйхмана, что ли? Всегда делаешь то, что велят? А если я тебе велю: возьми револьвер и стреляй в моих актеров, ты будешь стрелять?
— Э-э… нет. Кирк, мне надо с вами поговорить, это важно.
— Ха, вы только послушайте его! «Важно, важно»! Вот что я тебе скажу, мой мальчик: важно — это вот эта сцена. То, что происходит здесь и сейчас!
Повернувшись к сцене, он протянул к ней руки:
— Смотри, Леонберг!
— Розенберг.
— Что ты видишь?
— Помост, больше ничего."
"— Закрой глаза и смотри внимательно. Здесь только что произошло убийство, но об этом еще никто не знает. Сейчас утро. Лето, но холодно. Нас поливает ледяным дождем.