Я покажу тебе город разбитой мечты, город ангелов с сожженными крыльями.
Следуя его подсказкам, сержант Круз привез нас к забегаловке с гамбургерами. Харви отправил меня внутрь, одного, чтобы я взял еды на всех. Я пошел, не вполне понимая, что все это значит. Подойдя к стойке, я узнал низенького господина в слишком длинном костюме полицейского, того самого, которого видел два часа назад.
— Добро пожаловать в «Ин-Н-Аут», что желаете заказать? — спросил он.
— Я вас только что видел, — ответил я. — Вы были на репетиции «Черной ночи»?
— Да.
— Кончилось это плохо.
— Это часто так кончается. Мэтр Харви очень требовательный.
— По-моему, он прежде всего псих ненормальный.
— Не говорите так. Он такой, какой есть. У него великие планы.
— Поставить «Черную ночь»?
— Да.
— Но что это такое?
— Это могут понять только посвященные.
— Посвященные во что?
— Я сам точно не знаю.
— Кто-то мне говорил про легенду, — не отставал я.
— Да, что «Черная ночь» будет величайшей пьесой всех времен!
Лицо его внезапно озарилось, его охватил восторг.
— Вы не могли бы дать мне почитать эту пьесу? — спросил я.
— Ее текста ни у кого нет. Есть только текст первой сцены.
— Но почему вы позволяете, чтобы с вами так обращались?
— Посмотрите на меня. Я сюда переехал тридцать лет назад. Тридцать лет я пытаюсь пробиться в актеры. Сейчас мне пятьдесят, я зарабатываю семь долларов в час, у меня нет ни пенсии, ни страховки. Снимаю каморку. Семьи у меня тоже нет. У меня ничего нет. «Черная ночь» — моя единственная надежда пробиться.
Спустя несколько минут я вернулся к машине, груженный пакетом с гамбургерами и картошкой фри.
— Ну? — спросил он.
— Видел одного из ваших актеров.
— Знаю. Дражайший сержант Круз, а теперь поезжайте, пожалуйста, по бульвару Вествуд. Там есть модный бар под названием «Фламинго», мимо не проедете. Зайду выпью стаканчик.
Круз кивнул и повез нас дальше. Харви был несносен, но в харизме ему не откажешь. Выходя из машины у «Фламинго», я узнал одного из парковщиков: это был тот самый актер, с которым мы разговаривали у стола с кофе и пончиками.
— Занимайте столик, — сказал я Харви, — я подойду попозже.
И вскочил в машину, на пассажирское сиденье.
— Что вы делаете? — встревожился парковщик.
— Вы меня помните? — спросил я, показывая полицейский жетон. — Мы с вами говорили на репетиции «Черной ночи».
— Помню.