Искушенные обманом

Он из тех, кто позволяет своему гневу расти, из тех, кто раздает боль, чтобы доказать свою точку зрения.

Тип, который заставляет вас впасть в его близость и принуждает вас к браку, а затем говорит своим боссам, что вы ничего не значите.

Я не знаю, какая часть разорвала меня больше всего. Его принуждение или то, как он говорил обо мне перед своим начальством.

Тишина в машине удушает, питаясь моей кипящей яростью и кипящим гневом Адриана.

Коля и Ян тоже молчат, не смея оглянуться.

Кажется, проходит целая вечность, пока помощник Адриана не останавливается перед большими металлическими воротами, которые открылись с громким скрипом.

Вскоре мы едем по длинной бесконечной подъездной дорожке и останавливаемся перед особняком."

"Он грандиозный, больше, чем жизнь, темный и холодный. Как и его владелец.

Итак, это моя новая позолоченная клетка.

Раньше у меня было хоть какое-то подобие контроля в моей квартире, но теперь Адриан перестал притворяться или делать усилия ради меня. Его заботливое отношение и мягкость, с которой он обращался со мной, были лишь фасадом, подготовительной фазой, чтобы он мог привести меня сюда.

В свою пещеру чудовища.

Адриан выходит прежде, чем машина останавливается. Я вздрагиваю от звука захлопнувшейся двери с его стороны, несмотря на то, что всю дорогу сюда вооружалась гневом, несмотря на мою новую решимость разрушить его жизнь, как он разрушил мою.

Когда он открывает мою дверь, и я пытаюсь схватить свой костыль, он вытаскивает меня одним сильным рывком. Я пытаюсь сопротивляться, но он перебрасывает меня через плечо, как неандерталец, и врывается в дом.

Моя большая вуаль падает ему на спину и скользит по земле. Кровь приливает к моей голове от позы и унижения от того, что все его чертовы охранники, которые следовали за нами от церкви, видели меня такой.

Я даже не успеваю сосредоточиться на том, что меня окружает, пока он большими шагами преодолевает расстояние, словно на задании.

Извиваясь, я бью его по спине.

– Отпусти меня!

Он не отвечает, ни когда я впиваюсь ногтями в его куртку, ни даже когда я кусаюсь и извиваюсь.

Как будто он не чувствует моих ударов, как будто это бунт маленького ребенка.

– Отпусти меня! – кричу я.

Его рука тяжело опускается на мою задницу, и я вскрикиваю, когда пощечина эхом разносится в воздухе. Но мои мышцы не сжимаются, пока его резкие слова не пронзают мою грудь.

– Ты сегодня сама себя подставила, Лия, так что будет мудро заткнуться. Ты же не хочешь испытывать меня прямо сейчас.