И поскольку я не выхожу одна, я предполагаю, что Луке трудно найти возможность связаться.
Вот почему я должна предоставить ему эту возможность, потому что если есть кто-то, кто может помочь мне выбраться из-под стальной хватки Адриана, то это Лука.
Я замечаю палатку, под которой люди подают горячий суп бездомным. На ум приходит образ мужчины перед больницей, и меня осеняет идея.
Мне требуется несколько минут, чтобы привести свои мысли в порядок так, чтобы Адриан не поднял красные флаги. Если он пронюхает, что я делаю, он запрет меня в камере, пока я не рожу.
Глядя на него, я стараюсь не обращать внимания на то, что он все еще облизывает и покусывает мой палец, и на то, как его прикосновение посылает крошечные всплески удовольствия вниз по моей спине и к животу.
– Я разговаривала с акушером-гинекологом, когда вы пошли за рецептом.
– Ты разговаривала?
– Да. Она сказала, что у меня может развиться депрессия.
– Она акушер-гинеколог или психотерапевт?
Я поднимаю плечо.
– Не нужно быть гением, чтобы понять это.
– У тебя всегда была депрессия, Лия. Ты не развиваешь ее.
Мои глаза расширяются.
– Откуда ты это знаешь?
– Таблетки в твоей квартире.
Верно. Думаю, не имеет значения, что я скрывала их от него. Адриан следит за каждым моим движением и все замечает, что является еще одной причиной быть осторожной с ним.
– Почему ты никогда не спрашивал меня о них? – тихо спрашиваю я.
– Ты бы предпочла, чтобы я спросил?
– Нет, но именно так поступает большинство людей, когда узнают, что у меня проблемы с психикой.
– Я не большинство людей.
– Ты... ты не думаешь, что я сломлена?
– Что с того, если это так. Это то, что делает тебя тем, кто ты есть.
Мои губы приоткрываются. Он как будто говорит, что любит меня такой, какая я есть. Сломанную и все такое.
– Ты не должна прятать от меня свои таблетки, Лия.
– Я не... не прячу их.
– Да, прячешь. Но ты не принимала их с тех пор, как забеременела. Ни таблетки от бессонницы, ни антидепрессанты. Твои кошмары тоже заметно поутихли.
Черт возьми.
Я знала, что он наблюдает за всем, но не понимала, что он настолько настроен на меня, даже на мои кошмары.
– Я сказала ей, что чувствую себя замкнутой, – выпаливаю я.
Он делает паузу, кажется, искренне обеспокоенный, когда он позволяет моей руке упасть на его колени, но не выпускает ее.