Так что Родион Георгиевич позволил себе легкую усмешку:
— Дознание, говорите? Мою жену и кухарку арестовала «охранка», детей отдали в приют, меня обвиняют, что это я обстругал «чурку». Ну, как вам такое дознание?
— Я в это не верю.
— Спасибо и на том. Кто назначен замефать?
Джуранский нервно одернул сюртук и заложил руки за спину:
— Господин начальник сыскной полиции назначили своим временным заместителем меня.
Поздравлять бывшего подчиненного коллежский советник не стал, но незримым изменениям в образе «железного ротмистра» нашел простое объяснение.
— Рад, что сыск в надежных руках, — как ни в чем не бывало, заявил Ванзаров. — В таком случае профу вас, как исполняюфего, разрефить мне забрать кое-какие документы.
Ротмистр дернул усиками:
— Это невозможно. У меня четкий приказ. Простите.
— Один нескромный вопрос: до получения новой должности, успели напечатать текст, который я диктовал, и получить справку из адресного стола?
Джуранский вздохнул обиженно:
— Зря вы так, Родион Георгиевич, я же не виноват… меня назначили…
Бывшему начальнику ротмистр протянул пачку листков: подметное письмецо было распечатано на разных машинках.
Августа 8 дня, два часа, +23 °C
Николаевский вокзал Николаевской железной дороги, Знаменская площадь, 2
Главный вокзал столицы волею императора, имя которого и носит, располагается невдалеке от Песков — части города более известной дешевыми проститутками.
Прочие пассажиры торопятся скорей добраться до ближайших гостиниц или меблированных комнат, отчего привокзальные извозчики дерут с них втридорога.
Господин, только что сошедший с московского скорого, топтался на перроне в нерешительности.
Носильщик-татарчонок, подхвативший поклажу, измаялся ожиданием.
— Барин, давай, айда? — тоскливо канючил он.
— Ах, оставь! — Молодой человек томно махнул ручкой.