Но у меня правило – не спасть с пьяными женщинами. И знаете, что вы сделали, когда поняли, что вам не удастся взять мою крепость штурмом? Обиделись и обозвали унылым бревном.
– Мамочки, – прошептала я и спрятала лицо в ладонях.
А Дарена очень даже забавляли эти воспоминания, в глазах не затухали искорки веселья.
– Когда я понял, что вы исчезли, сразу почувствовал неладное и отправился вас искать. И нашел. Во дворе с двумя нетрезвыми личностями, которые обращались в вами очень грубо. Дал им пинка, а потом успокаивал вас и держал ваши волосы, когда вас тошнило.
Когда он закончил рассказ, я еще долго не могла говорить. Ох и зажигала эта Танита! По сравнению с ней у меня еще очень скучная жизнь. А Дарен преподнес все это так, словно помогать пьяным женщинам для него в порядке вещей.
Поднимать на него глаза было стыдно. Я, не зная, куда деться от неловкости, поскребла ногтем столешницу. Он же как будто решил окончательно выбить почву у меня из-под ног.
– А знаете, у меня не сложилось ощущения, что это был разовый эпизод.
Я дернулась от прикосновения и подняла взгляд, удивленно хлопнув ресницами.
– Бросили все, вернулись в довольно консервативный город, где не поощряются шумные гулянки.
– Они мне не чужие, – быстро пресекла его я.
Дарен согласно кивнул.
– Пусть так. Вас просто не узнать, госпожа Танита. Словно два разных человека.
Внутри разверзлась пустота, а ноги ослабли. Сердце заколотилось от тревоги и пока еще смутного, но приятного чувства. Оно зарождалось в груди от маленькой искорки, запускало волны тепла по телу.
И взгляд, и тон Дарена будто шептали: “Ну же, признайся. Я в курсе твоей тайны, но хочу услышать это от тебя”.
И я, как околдованная, приоткрыла губы и чуть не произнесла слова, которые выдали бы меня с головой.
Но не успела. Дарен сделал последний решительный шаг, оказавшись ко мне вплотную. Одна его ладонь легла мне на затылок, вторая – коснулась щеки. А в следующий миг его губы прижались к моим.
Поцелуй был властным, настойчивым.