Только, боюсь, он не так хорош, как ваш.
– На что мне этот чай? – в голосе его прозвучало нетерпение. – Лучше присядьте, есть разговор, – скрестив на груди руки, он указал подбородком на кресло.
Надеюсь, он попросил меня присесть не потому, что собирается сообщить нечто сногсшибательное.
– Хотите устроить мне допрос, – я укоризненно покачала головой. – А вы в курсе, что у каждой женщины должны быть свои тайны?
– Ваши тайны вызывают у меня опасения. Как бы они не вышли вам боком. Давайте уже, садитесь. Разговор предстоит долгий.
Со вздохом я опустилась в кресло и закинула ногу на ногу. От волнения кожа покрылась мурашками.
Что он от меня потребует? Рецепт сплава? Имя того, кто продал мне это серебро? Или…
– Хорошенько подумайте, если вдруг захотите солгать. Мне от вас нужна правда и только правда, – отчеканил Дарен, глядя мне в глаза.
– Какая именно правда?
Я в последний раз попыталась закосить под дурочку, но он нетерпеливо фыркнул и в несколько шагов оказался рядом.
– Ну все, мое терпение лопнуло, – он навис надо мной, как скала.
Я предполагала, что однажды он задаст этот вопрос, но все равно оказалась не готова. Во рту пересохло, пальцы вцепились в обивку кресла.
Мне нужно несколько секунд, чтобы прийти в себя, справиться со слабостью и дать достойный ответ.
Его вопрос, действительно, оказался сногсшибательным. А Дарен неумолимо продолжал:
– Что же ты скрываешь, милая обманщица с честными глазами?
– Это я-то обманщица?
В этот момент мой взгляд был кристально честным и чистым, как слеза младенца. И как меня, такую хорошую, можно было в чем-то заподозрить?!
– А какой мне смысл притворяться другим человеком? Платить чужие долги и растить чужих детей? Я что, похожа на сумасшедшую?
– Похожи на очень, очень рисковую женщину.
Вот оно что! Эта стрекоза все-таки допрыгалась.