— Может не поверишь, но я тебя понимаю. Боль ушла, слышишь? Без следа.
— Правда?
— Да. Я твоя, Давид. Навсегда.
Ночь проходит быстро. Захватываем сна всего лишь пару часов. Сонные бродим по кухне, наводим друг другу кофе. Молчим. За ночь много сказали. Как же хорошо, что молчание не выбивает из колеи ни меня, ни Давида. Нам комфортно в любом состоянии. Полное единение и гармония, несмотря коматозное состояние.
Вызываем водителя, что развозит нас по офисам. За руль садиться не рискуем. Давид целует на прощание, хлопает ниже спины и шепчет черти-что на ухо.
День проходит незаметно. За суетой не замечаю, как стрелки откручивают время. В обед только успеваем с мужем пожелать друг другу приятного аппетита. И еще меня отвлекает звонок от Доронина. Кстати, по-прежнему называю его отцом. Отношения мы смогли сохранить пусть не такие теплые, но нейтралитет держим.
Аделина исчезла из его жизни. Увести деньги со счетов ей не удалось. И даже тот самый супер-партнер не помог. Я видела их совместное фото на просторах интернета. Отцу говорить не стала. Ни к чему. Слабое сердце не должно перегружаться плохими новостями.
Давид, кстати, с тем самым заграничным спасителем работать отказался.
— Лида, нам придется переехать, — застреваю с собранной сумкой в дверях. — Барский прав. Расширяемся.
— Хвала Давиду, — бормочет Лида.
— Предательница, чем тебе здесь плохо? — смеюсь в открытую.
— Мне хорошо, — парирует она, — а вот вам, Дина, не пристало с такими объемами жаться в малюсеньком издательстве.
— Ищи помещение, расточительница. Мне пора.
— Угу, — потирает ладони, — как раз в четыре дня уложусь.
— В смысле?
— Идите, пожалуйста, увидимся через четыре денечка. Вас ждут.
В душу закрадываются подозрения. Киваю Лиде и высовываю нос на улицу. И вот около машины стоит мой муж. С чемоданами!
— Барская, мы улетаем, — налетает сразу. — Держи бутерброд и кофе. Сумку давай и бегом в машину.
— Ты с ума сошел? — но бутер откусываю.