– Этот еще хуже! Баб как перчатки меняет…
Олег лишь усмехнулся и, поднявшись с дивана, приблизился к барной стойке, где устроилась подруга. С каждым шагом Барского лицо Карауловой все более мрачнело. Одно дело ерничать ему в ответ на расстоянии, и другое – разговаривать с Олегом вблизи и наедине. Нет, он никогда не поднимет руку на женщину, не станет сквернословить, но Барский может давить даже своим молчанием. У этого мужчины энергетика бывает настолько тяжелой, что одержать над ним победу в конфликте или споре не каждому дано.
Олег протянул руку мимо Риты к бару. Взял новенький бокал и бутылку «Хенесси». Сделав глоток алкоголя, поднял взгляд на Караулову, и к этому моменту уже не было злости в его глазах.
– Поэтому и меняю, Рит, – проговорил с печальной улыбкой. – Потому что той самой нет рядом. Я же ничего им не обещаю, и они мне. Так честней, ведь… Видеть как твоей женщине плохо, и знать что ты виной всему… – он перевел на меня взгляд. – Понимать, что разрушил семью и можешь ее потерять.
Голубые глаза Барского были сейчас такими проникновенными, что мне стало не по себе. Я отвернулась.
– Но ты должна думать о детях. Ты должна помнить о том, как много он для тебя значит, о том, сколько всего ты прошла, чтобы быть с ним. Неужели, из-за какой-то продажной шкуры, ты готова оставить все?
– Оставлю я? – я рассмеялась – Предал он, а оставлю я? Олег, тебе легко говорить, ты не знаешь, что я чувствую… ты его друг, и всегда за него горой.
Барский посмотрел на меня так, словно я в его глазах самая настоящая дура. Выпив залпом содержимое бокала, с громким стуком поставил его на стол.
– Не знаешь, Марго. Никогда не знала, и почему-то ничего не видишь в упор, всю жизнь… – устало потер виски и размял шею.
– Ложитесь, девочки, спать. Завтра будем думать обо всем, а в пьяную голову только злость лезет.
***
– Марго… – протянула шепотом Рита. Я распахнула глаза и уставилась в темноту.
– Чего?
– Ты как?
Среди черных красок ночной комнаты, смогла различить еле видимый силуэт подруги. Она приподнялась на локтях и пыталась рассмотреть в моем лице хоть какие-то эмоции.
Я была в полном оцепенении. Посттравматический шок или состояние сродни контузии… когда голову стягивает глухотой, и ты не можешь ориентироваться в пространстве…
Также и я… Кроме усталости и понимания, что моя жизнь уже никогда не будет прежней, я не чувствовала ничего.