— Па-авла, не шевелись, не то разговоры придется отложить, и я буду не лежать и желать, а желать и иметь…
— Да пошел ты, озабоченный! — попыталась скатиться с меня.
Поймал ее. Перевернулся, навалившись сверху, вдавил ее брыкающуюся тушку в матрас, и шепнул в губы:
— Нет!
— Что нет?
— Не поверил я твоей матери. И мысли не возникло, что в ее словах хоть что-то правда.
Павла замерла, даже дышать перестала. Уставилась на меня круглыми изумленными глазами. Потом облизнула кончиком языка губы и открыла рот, чтобы что-то спросить…
Только поздно — у меня от движения ее розового юркого язычка просто слетел предохранитель.
Миг, и я уже захватил ее рот, ловя ее язык своим. Тискаю ее жадными руками и рычу, понимая, что окончательно и безвозвратно проваливаюсь в щемящее, разрывающее мое сердце чувство к этой женщине.
Глава 54"
"О боги всех миров, верните мне зануду Платона Александровича! Спокойного, как удав, выдержанного, идеально адекватного, почти без эмоций человека.
Верните мне начальника, ровным тоном произносящего точно выверенные слова, где каждая буква имеет смысл и значение. Отдайте обратно мужчину с холодным взглядом и эталонным поведением, потому что того, кто сейчас со мной я вообще не знаю!
Вру, не надо. Ни в коем случае не отдавайте!
Потому что мне очень нравится этот другой Платон. Вот этот, придавивший меня своим крупным телом, так что я не могу вздохнуть, и целующий глубокими влажными поцелуями.
Мужчина с потемневшими, горящими желанием глазами и почти осязаемыми взглядами, порочно скользящими по моему телу. С жадными губами, шепчущими мне на ушко ругательства и всякие непристойности, от которых меня бросает в жар.
Нравится именно этот Платон, рассказывающий, как и что он со мной собирается проделать прямо сейчас и еще потом, чуть позже. И от его жаркого шепота меня ведет, и остается только желание, чтобы он проделал все это как можно скорее.
Оказывается, он необходим мне, такой Платон.
И его руки мне нужны, сильные и по-мужски красивые. С широкой ладонью и мозолями у оснований пальцев, словно он много ими работает. Умеющие обращаться с моим телом так, что мне ничего больше не надо, только чтобы они меня без конца трогали.
Мне необходим именно такой Платон, который задирает наверх мои руки, жестко фиксирует запястья и не позволяет мне трогать себя.