Вот так раз, и будто голову мне переставил, поменяв на другую, в которой отсутствовала вся эта дурость, заставляющая меня вечно оправдываться.
Поэтому я сидела и, словно в кино, наблюдала за разворачивающейся передо мной картиной. Смотрела будучи просто зрителем, но никак не участником.
Распахнулась дверь и Алина втащила два офисных стула, которые умастили у самого входа. На один из них уселся невозмутимый гость в костюме стоимостью как недельный тур на Бали, включая перелет туда и обратно.
— Я лучше уйду, чем терпеть ваше хамство, — подруга поднялась было, и двинулась к выходу. Но когда распахнула дверь, дорогу ей преградил неизвестно откуда взявшийся плечистый паренек с не очень приветливым лицом.
— Вы уж не покидайте нас, Мария Дмитриевна. Вы ведь у нас очень важный персонаж в этом неприятном деле о шпионаже Павлы Сергеевны, — клоунским голосом пропел Егор.
Повернулся ко мне в пол оборота, и неожиданно подмигнул:
— Ну что, госпожа личный помощник, сами начнете во всем признаваться, или как…?
Глава 56
Я стояла у окна в кухне Платона и смотрела на ночной город."
"Свет я выключила и сейчас мне ничто не мешало разглядывать слепящие огни фонарей на проспекте под окнами. Смотреть на рекламные щиты, полыхающие огненными буквами на здании напротив. И на сияющие рубиновые звезды на башнях знаменитой обители государственных небожителей.
К спине прижалось голое теплое тело моего мужчины. Руки с широкими кистями и мозолями у пальцев обняли мой, тоже голый, живот.
По шее сзади пробежались шаловливые губы и над ухом шепнули:
— Ну ладно тебе страдать. Все ведь позади. Враги разоблачены, пойманы и кое-кто даже будет наказан.
Я всхлипнула, откинувшись затылком на плечо Платона:
— Ну почему они так поступили, а?
— Да ты плачешь, что ли?
Платон развернул меня к себе лицом и провел по щеке пальцем, собирая с неё влагу:
— Э, э, прекращай! Плакать — это непродуктивное расходование жидкостей организма, которые могут понадобиться в любой момент, — принялся выговаривать мне этот кошмарный зануда.
Потискал меня за бока и добавил:
— Я, вообще-то, боюсь женских слез. Пойдем лучше в постель, Павлуша-ревуша. Я тебе сказку расскажу, чтобы ты не плакала.