И опять тяжело вздыхала – полная, раскисшая тетка с плохо прокрашенными и отросшими светлыми волосами, морщинами под усталыми глазами и недовольно поджатыми, скорбными губами. Вечная печаль на лице, вечная озабоченность. Глаза потухшие, уголки губ опустились…
А ведь всего сорок пять! И где там про ягодку? Где? Помятая слива, подгнившее яблоко… Сморщенный апельсин.
Нет, первый день был хорош и спокоен – и снова мечталось о пенсии. Она валялась на диване, иногда проходилась по квартире с тряпкой в руках – и снова ложилась: а пошло все к чертям! Кому нужна вся эта чистота, этот порядок… Никому.
Густые у нее были компоты – мама говорила: «Компот что варенье». Петька разбавлял компот водой.
А сейчас… Кому, для чего… Ей – не надо. Она грустно вздохнула и вытащила из морозилки пельмени.
Поставила на плиту кастрюлю с водой и стала ждать у окна. Во дворе гуляли мамки с колясками, на лавочке у подъезда сидели старушки.
Когда-то и она так – с маленьким Петькой, с соседками… Катали коляски по кругу, как лошади в цирке. А мама сидела на лавочке, сплетничала с подружками.
Ни Петьки, ни мамы – одна. И будет вот есть сейчас свои пельмени и сглатывать слезы.
Нет, хорошо, что завтра еще один день, а потом на работу. И слава богу! Какая там пенсия – с ума на ней стряхнешься.
Слава богу, что послезавтра туда. Встанет, не переломится. Доползет. Жаль, что больница так далеко.