Но это не значит, что я буду сидеть здесь на привязи в ожидании приезда гостей!
— То есть таков твой ответ на всё, что было сказано?
— А что было сказано? — я всплеснула руками. — Ты вывалил на меня целый ушат помойных, ничего не имеющих общего с правдой обвинений и предлагаешь мне от них отбиваться? Что-то тебе доказывать?
— Ты виновата как минимум в том, что сказала мне полуправду.
— Да потому что вся правда звучала так, что я знала — ты никогда в подобное не поверишь! Я не могу запретить Алексееву таскаться за мной, хотя я тысячу раз ему говорила, что замужем!
— Этот вопрос решался в два счёта.
— Чтобы ты его покалечил? Чтобы ты его наказал? — вскинулась я. — Герман, ты ведь попросту не умеешь что-то делать наполовину, вполсилы. У тебя ведь всё или ничего!
Пытаясь справиться с новой волной нервной дрожи, порядком измотавшей меня в течение нашего долгого разговора, я отвернулась к валявшейся на кровати полусобранной сумке, но не успела бросить туда зарядное от телефона.
Я набрала в лёгкие воздух, чтобы разразиться очередной гневной тирадой, но муж схватил меня за плечи и легонько встряхнул. Я оказалась лицом к лицу с просыпавшимся зверем:"
"— Ты права, — выдохнул он, едва себя сдерживая. — Всё или ничего. Ты моя жена. Моя женщина. Мой человек. И если какой-то левый мужик позволяет себе лишнее, ему стоит напомнить, на чью территорию он по ошибке забрёл, тебе так не кажется?
Я сглотнула.
— Вот тебе и ответ.
— Поясни, — нахмурился он.
— Ответ на твой главный вопрос: почему я не всё тебе рассказала.
Я видела по его напряжённому лицу и окаменевшей челюсти, что ему как никогда хочется выругаться.
Но вместо ругани он почти спокойно спросил:
— То есть так тебе виделся единственно верный выход из положения?
Я перевела дух и всё же решилась:
— Герман, ответь мне честно… Если бы я в тот вечер всё-всё тебе рассказала, как бы ты поступил?
Муж рассматривал моё лицо, продолжая сжимать мои уже нывшие плечи.
— Нанёс бы визит вежливости этому Алексееву.
Я прикрыла глаза, едва заметно кивнув. Спасибо ему хотя бы за откровенность.
— Но дело не в том, что сделал бы я, — его пальцы чуть сильнее впились в мои несчастные плечи. — А в том, как поступила бы ты.