Слёзы высохли в момент, и Милочка радостно захлопала в ладоши, заглядывая мне в лицо: – Кошички! Я смогу их гладить и можно помочь обустроить их дом! Мама! Давай купим домик? Ма-а-а-аленький-маленький!
Людочка оторвалась от меня и деловито потопала в свою комнату
Я открыла детскую и подтолкнула дочь внутрь, оговаривая с ней количество игрушек. Заодно и устный счёт оживим.
Дождалась, когда она пройдёт и, повернувшись к Илье, зашипела, прикрывая дверь за ребёнком: – Нет предела твоей мерзости, Китаев! Приводить свою шлындру в семейную квартиру – верх цинизма.
Затем фыркнула и, развернувшись, вошла в спальню. Нашу спальню. Теоретически нашу.
Я не была здесь три месяца. С хвостиком. И что? Вот уже семейная кровать заправлена незнакомым мне бельём.
Брезгливо огляделась, примечая детали. Новая картина над изголовьем, изящная ваза, слева на тумбочке красный шнурок от зарядки смартфона. Везде следы другой женщины. Не просто клининг, нет.
Гадость и звенящая пошлость!
– Что за плебейская привычка делать выводы, не обладая всеми фактами! Ты ни к какой маме не поедешь и мою дочь не повезёшь чёрт знает куда! Я запрещаю тебе! Слышишь! – зашёл следом Илья и прикрыв за собой дверь, зашипел на меня, зло сверкая глазами."
"Ах, ты ж! Шах-падишах! Он мне запрещает! Прелестно!
– Ты потерял право мне приказывать! – развернулась к нему лицом и продолжила, – вобле своей высушенной приказывай, а не мне!
– Ревнуешь? – усмехнулся муж.
– Брезгую, – ответила, поднимая подбородок.
– Я не отпущу тебя! – он склонился близко-близко, обдавая своим запахом, и меня замутило от этого. То, что прежде было знакомым и родным, сейчас показалось омерзительным. Тухлым. Я отшатнулась, стараясь дышать ртом, и сделала шаг назад. К стене. Зачем я вступила с ним в пререкания? Какой смысл? Не хочу ничего, только бы скорее закончилась вся эта канитель.
– Заканчивай уже свои идиотские заявления.
Мне нужен свежий воздух!
Здесь невыносимо воняет.
Отбросила штору вбок и дёрнула раму, запуская воздух города. Пахнуло раскалённым асфальтом и немного креозотом, пылью. Бурной рабочей жизнью столицы.